[savage_angel]

вдогонку о Сталине:
"с 1956 года, то есть более сорока лет. они приводились тысячи раз. Сталин груб, он "сосредоточил в своих руках необъятную власть" и, по-видимому, не "сумеет... всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью" (т. 45. с.345) и т. д. Все это прочно вошло в арсенал хрущевской, "перестроенной", "реформаторской" и т. п. пропаганды и упорным воспроизведением на протяжении многих лет в разнообразных вариациях было постепенно перенесено с осуждения некоторых черт отдельной личности на всю советскую общественную систему. Вот на что я хочу обратить особое внимание! Будет ли кто-либо сейчас отрицать, что столь беспрецедентная, казалось бы, временами немотивированная кампания в конце концов "перетекла" в тотальный антисоветизм и антиленинизм, идейно подготовила совершенную в СССР буржуазно-бюрократическую контрреволюцию? Надо же обрести когда-нибудь чувство меры!

"Мы не должны скрывать наши ошибки..." С этим, как и с другими приведенными ленинскими высказываниями, я совершенно согласен. Но отсюда отнюдь не вытекает, что мы должны вечно клясть себя за них, отравляя мозг и существование все новым поколениям, парализуя их волю вечным покаянием, превращая искусственно подогреваемое чувство вины в склероз и кандалы России.

Мне не раз приходилось участвовать в дискуссиях по поводу знаменитого 37-го года. Этот год я помню еще дошкольником. Для меня это был год всенародного симфонического звучания Пушкина и Конституции победившего социализма, год 20-летия Октября. Упоения чтением и рисованием. "Вы. коммунисты, допустили... Вы создали атмосферу всеобщего страха..." - говорят мне и моим единомышленникам. Но что отвечать, если я и вся наша семья (отец и бабка - коммунисты, мать -учительница) заведомо ничего не боялись и к репрессиям отношения не имели? Что должен делать нынешний зрелый коммунист, в то время дитя,- без конца, к месту и не к месту живописать тогдашние - подлинные и приписанные им - грехи отиов и дедов или же стараться не повторять их в своей деятельности? Признаюсь, первое занятие мне представляется неплодотворным, даже ущербным. Второе для меня - закон.

"Мы не должны скрывать наши ошибки перед врагом", да и перед кем ' бы то ни было вообще. Это бесспорно. По мы также не должны позволять врагу делать наши ошибки, независимо от периода, когда они совершались, постоянно действующим оружием против нас, не должны помогать врагу своим потворством россказням подчас безответственных и бессовестных политиканов, своей тактикой бесконечных арьергардных, оборонительных боев. Не этот ли подход послужил психологической подоплекой нынешнего упадка духа некогда "самого гордого народа" (Даллес), пресловутой концепции нашей неполноценности? Раз ошибка вскрыта и объективно доказана, из нее следует сделать практические выводы, но ие размазывать ее на все будущие времена. Иначе получается еще худшая ошибка, горькие последствия которой политическая и интеллигентская "элита" обычно предоставляет расхлебывать народу, и вот этого, по-видимому, не ощущает Л.А.-Клячко. Между тем сейчас надо говорить как раз о ней, перестав наконец полоскать имя Сталина и глубоко осознав, что подобной бесшабашности в отношении к собственной истории не позволяет себе ни одна нация. Ни англичане (с их Кромвелем), ни французы (с их Робеспьером), ни американцы (на совести их предков миллионы погубленных индейцев), ни китайцы (со всеми пароксизмами маоистской "культурной революции"), не говоря уж о немцах (с их Гитлером)...

Согласно одной из цитат, подобранных Л.А. Клячко. "из маленькой ошибки всегда можно сделать чудовищно-большую, если на ошибке настаивать, если ее углубленно обосновывать, если ее "доводить до конца" (т. 41. с. 26). Именно такой ошибкой, причем далеко не маленькой, является не попытка объективно осветить Сталина со всех сторон как историческую фигуру, предпринятая мною, а бессрочная пролонгация истерической "критики культа личности" а кардинально изменившихся исторических условиях. Это действительно чудовищная ошибка, позволившая смести завоевания Красного Октября и Победы "черным октябрем" 93-го года. Ценой ее являются утрата Советской власти трудящихся и исходной базы мирового социализма, установление диктатуры паразитарного, криминально-компрадорского капитала, развал нашего государства, геноцид народа. Но и сейчас, видите, сохранились охотники, как и в 50-х годах, к месту и не к месту без конца повторять фразу: "Таскать вам - не перетаскать!"

- На первое место в полемике с вами автор статьи выдвигает самую острую тему, связанную с именем Сталина,- тему политических репрессий.

- Да. как обычно, при той инерции, которую придал критике Сталина еще Н.С. Хрущев, прежде всего поднимается тема репрессий 20-40-х годов. Л.А. Клячко не отрицает, что число их жертв (с 1921 по 1954 год около 3,8 миллиона осужденных, около 643 тысяч приговоренных к смертной казни) было злонамеренно во много раз (от 15 до 100 миллионов) преувеличено в антикоммунистической печати, но считает "наивным" мое объяснение размаха репрессивных мер проникновением в правоохранительные органы чужеродных (белогвардейских, уголовных и т. п.) элементов.

Л.А. Клячко утверждает, что репрессии были направлены "прежде всего против коммунистов-ленинцев, в которых И. В. Сталин видел главных противников установленного им тоталитарного режима единоличной власти", и повторяет тем самым версию, которую еще с 20-х. годов распространяла буржуазная и оппортунистическая (особенно троцкистская) печать и которую без качественных поправок внедрила внутри страны в 80-х годах горбачевская команда. С моей стороны было бы нелепо укорять Л.А. Клячко тоже в наивности, но что он после всего пережитого проявляет странное легковерие - это факт.

Я не объясняю нарушения законности исключительно тем, что в правоохранительные органы проникли чужеродные элементы. Причин таких нарушений было, несомненно, больше. Это и карьеризм, и безграмотность, и психологические рецидивы недавней гражданской войны. В постановлении Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия" (за подписями Молотова и Сталина), увидевшем свет лишь в 1995 году, указывалось на безответственное отношение к следственному производству, на грубое нарушение установленных законом процессуальных правил, чем "нередко умело пользовались пробравшиеся в органы НКВД и прокуратуры как в центре, так и на местах враги народа. Они,- подчеркивалось в постановлении,- сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, фальсифицировали следственные документы, привлекая к уголовной ответственности и подвергая аресту по пустяковым основаниям и даже вовсе без всяких оснований, создавали с провокационной целью "дела" против невинных людей, а в то же время принимали все меры к тому, чтобы укрыть и спасти от разгрома своих соучастников по преступной антисоветской деятельности". (Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. М, 1995, т. 1, с. 5). Может ли Л.А. Клячко все это опровергнуть?

Оппонент думает, что я рассматриваю указанное проникновение всего лишь "как средство антисоветской классовой борьбы". Но с моей точки зрения, это гораздо серьезнее, чем просто "средство". Перед нами одна из новых исторических форм классовой борьбы, недооцененных в свое время КПСС. Свидетельства тому мы находим как в воспоминаниях бывших чекистов и узников ГУЛАГа, так теперь уже и в научных работах.

Приведу характерный пример из свежего источника. По инициативе Ф.Э. Дзержинского в конце 1918 года в штаб ВЧК был зачислен царский генерал В.Ф. Джунковский, до 1915 года товарищ министра внутренних дел, командующий Отдельным корпусом жандармов, внесший в работу ведомства высокую культуру сыска. "Уже в 1922 году Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о привлечении к работе в органах ГПУ бывших жандармских офицеров и сотрудников охранных отделений. Новой власти нужен был опыт профессионалов, а деятельность Джунковского к тому времени в ВЧК способствовала этому партийному решению". (Журнал "Диалог", № 2. 1998, с. 89). Не бросая тень на этого деятеля, вступившего в свое время в конфликт с императрицей в связи с разоблачением им похождений Распутина, однако отмечу следующее. Столь широкая практика при всей ее оправданности уже сама по себе не могла не иметь также серьезных негативных последствий. Ни о какой наивности тут не может быть и речи. В этом мы наглядно убедились в 50 - 80-х годах. Аналогичное проникновение чужеродных, как правило, праворевизионистских, прозападных элементов, рыночников и лжедемократов - на этот раз в мозговые структуры партии и государства - дало еше более тяжкие результаты. "

часть из интервью.