[Санькя]

Точнее и не скажешь:

Это удивительно (хотя удивительно всего лишь на первый взгляд). Люди делают вид, что их пониманию недоступен простейший факт: "лихие" (или "благословенные" — смотря для кого) девяностые были временем транзита. Это был короткий переходный период от солидарного и по-своему тоже деспотичного (хотя и в интересах большинства) советского общества к деспотии нового типа. Мы не будем даже тратить время на обличение ельцинизма — к настоящему моменту его не обличил только ленивый. Ограничимся тем, что скажем: "ельцинской демократии" — каким бы ни было наше эмоциональное отношение к этому понятию — как самостоятельной сущности, никогда не существовало. Именно поэтому и развить ее в сторону "современной демократии", даже при самом искреннем желании, не представляется возможным. Да и сама эта "демократия", вкупе с "реформой Гайдара", были движением не в сторону Запада, а в сторону Третьего мира, Золотой Орды и самых диких форм "немытой азиатчины".

"Ельцинский период", по которому явно тоскуют либеральные мыслители Юргенс и Гонтмахер, был кратким периодом "большого передела" со свойственной ему текучестью форм и зыбкостью декораций. Новоиспеченные господа российской жизни рассаживались по новым местам, "валили" друг друга, заключали друг с другом временные союзы и договоренности. "Девяностые" были временем становления и кристаллизации "нового порядка". Зыбким десятилетием химер и иллюзий. А "настоящее" — тот порядок, ради которого все и затевалось — началось "при Путине", вернее, даже не сразу, а где-то со "второго срока", когда "закруглилась" вся эта дешевая и кровавая феерия со взорванными домами, "второй чеченской" и "играми в демократию".

Обратите внимание теперь, что факт преемственности "девяностых" и "нулевых" старательно "не замечается" ни "либералами", ни "охранителями". Первые расскажут вам байку о том, что пришла "кровавая гэбня" и прервала ельцинский бросок к демократии. А вторые напоют вам, что пришли "благородные государственники", зачистили либералов и вывели корабль "российской государственности" из опасных вод. Ни та, ни другая сторона никогда не признают, что и "девяностые", и нулевые — и Ельцина, и Путина, и Медведева — организовали нам одни и те же люди, одна и та же корпорация. Что в этой связи можно сказать о спорах "либералов" и "государственников"? Природа пикировок "либеральных" и "охранительных" пикейных жилетов нам, конечно же, хорошо понятна. Одни начинают бузу, другие ее подхватывают и раздувают, вдохновляя первых на написание новых текстов и дальнейшее "углубление дискуссии". Весь этот либерально-охранительный гвалт — часть глобальной "манипуляции сознанием", направленной на поддержание в сознании читающей и размышляющей еще пока публики фантастической картины россиянской жизни. Мол, в обществе "идет напряженная борьба": борются "либералы с патриотами". Вот в такое непростое время мы живем, товарищи!

Товарищи кивают головами — они "понимают". Это созвучно их миропониманию. Борьба — ну куда же нам без борьбы! Да еще "западников" с "восточниками", остроконечников с тупоконечниками… Это же так привычно!

А вот скажи им, что никакой борьбы нет и в помине, что "все уже решено и схвачено" и что их развлекают потешные полки отрабатывающих свои зарплаты идеологических клоунов и статистов, — так они, наверное, удивятся.

И. Игнатов, И. Вотанин "Без смены вех"; "Завтра".