[valt1406]

— В Европе какой рынок биопродуктов?

— В той же Германии в каждой деревне есть лавка, предлагающая натуральные продукты — от овощей до колбас. А на рынке такая цель поставлена: если удельный вес «био» будет пятнадцать процентов — это вершина. Сейчас — восемь-десять процентов. До кризиса он единственный рос на пять процентов в год. Стоят органические продукты там на двадцать-тридцать процентов дороже обычных, и объясняется это большим количеством производителей. Кстати, в последние пять лет в Европе пошли неприятные процессы. Большой бизнес осознал, что биодвижение — это бизнес. До этого они ухмылялись, а потом поняли, что поезд может уехать. И крупнейшие розничные сети стали частично переходить на «био». Тем более что некоторые условия сертификации позволяют попасть в эту категорию, выполняя сертификационные требования ЕС по низшей планке, когда двадцать процентов кормов позволяется закупать из других хозяйств, причем конвенциональных. Не ГМО, но выращенных уже с использованием удобрений и пестицидов. И этим активно пользуются крупные сети. В Aldi уже не отдельные продукты, а целые полки «био». Десятая часть овощей. Круглый год клубника, апельсины, привезенные с другого конца света на самолете. Какое же это «био»? Внутри движения уже началось открещивание от того, что происходит в сетях, но непонятно, чем это закончится.

— Какие еще страны производят биопродукты?

— Польша — крупнейший производитель. Там хорошие предпосылки: сохранилась мощная прослойка крестьянских хозяйств, и рядом Германия и Австрия с рынками сбыта. Вторая страна — Китай, где очень много производится, но почти все уходит на экспорт. И Китай по некоторым позициям уже стал монополистом. По семечкам подсолнечника, например. Румыния — серьезный производитель томатов. Есть еще Италия, где не существует рынка потребления именно «био», потому что там много крестьян, которые делают качественные продукты, и им не надо зацикливаться на рынке. Там не произошло такой трагедии, как в Германии, Голландии, Швеции.

— А что там произошло?

— Там был кошмар. Европу сажали на химическую иглу капитально. Хольцер это хорошо описал. Он жил в деревне, когда в середине пятидесятых начали пропагандировать химические удобрения. Раздавали бесплатно несколько лет. Отец Хольцера отказывался их брать, и Зеппу за отца-отказника в школе объявляли бойкот. Такая была пропаганда. А потом, когда земля потеряла прослойку гумуса, утратила гигроскопичность и без химии уже не могла ничего родить, концерны при помощи одного крупнейшего банка стали продавать свои химикаты в кредит. И крестьяне сейчас на поколения вперед должники этого банка. Они очень далеко зашли, убивая землю. У нас такое тоже произошло в конце концов, но еще живы люди, которые помнят, как было без удобрений и стимуляторов роста, а у них уже нет. Или вот я завез пастбищное содержание свиней как модную европейскую феньку, а когда поговорил с людьми, узнал, что у нас так содержали скот до середины шестидесятых. И вообще, все идеи пермакультуры были тогда нормой нашего сельского хозяйства. Доходит до смешного. Когда у нас еще не было погребов и понадобилось делать бурт для хранения овощей, член Баварской академии архитектуры Эрвин Вахтер, который много в «Горчичной поляне» проектировал, открыл немецкий учебник, в котором буртованию была посвящена отдельная глава: автор учебника цитировал советский агрономический учебник, изданный в пятидесятых годах.

из интервью Александра Бродовского — хозяина биофермы «Горчичная поляна»