Вот есть такой момент утром, когда ты уже проснулся и даже довольно бойко смотришь вокруг лучистыми глазами, предвкушая какой-то даже праздник, какую-то долгожданную радость, а потом зевнёшь раз-другой, уставишься на танцующие в солнечных полосах пылинки, головой помотаешь и понимаешь, что нет, не сегодня... Что лень опять тебя объяла, что праздник отменяется, что друзья разъехались по своим туристическим заповедникам лелеять комплексы сексуальные под приторный шорох прибоя, что никто к тебе сейчас в кровать не запрыгнет с косичками, не принесёт горячего шоколада...
Конечно, не сразу сдаёшься. Бодришься. Довольно естественно поёшь в душе, намылясь всесторонне. Вынимаешь тугую салфетку из кольца. Всё ещё бодро ешь в одиночестве яйца всмятку и овсяную кашу с корицей. Выбираешь рубашку. И уже тут, у раздвижного шкафа, окончательно понимаешь, что нет, не будет этот день хорошим, не стоит даже и начинать. И так стыдно становиться и за намыленное пение, и за то, что улыбался себе в зеркало во время опасного бритья. Кого, мол, обманывал?! Чему улыбался?! Задвигаешь шкаф, смотришь на себя в зеркало. И вот тут наступает самый главный момент. Вот тут она и пульсирует точка принятия решения! Можно погрузиться в дюреровскую меланхолию и бедной Лизой бродить весь божий день по окрестностям, сбирая нежныя полевые цветы, оглашая мир стенаниями тщеты обманутых надежд. Можно запахнуться в теплую уютную обломовщину, ворочаться с притворными вздохами на диванах, найти прелесть плотского удовольствия в распаривании мозолей. Можно торопливо уехать бог знает куда и бог знает зачем, очутиться в другом городе, например, очнуться в тоске на незнакомой вокзальной площади в окружении гибких негров, под чужими созвездиями, в панаме с надписью "Сочи 84", прижимая к груди фанерный чемодан.
И всё это будет совсем не то.
(с)
http://gilliland.livejournal.com/