[rеdman]

НАЧАЛО ПУТЕШЕСТВИЯ


Федор очнулся от того, что его не очень вежливо тащили за ноги. Голова болела и билась по пути обо все встречные твердые предметы. Тащили его, похоже, из того самого шкафа-купе, в который он имел неосторожность провалиться прямо в середине разговора.
Первое время Сивцов раздумывал, стоит ли ему поздороваться с гостями еще раз, но решил пока обождать и притвориться убитым, дабы выиграть время. Его выволокли на середину комнаты, довольно грубо обыскали, при этом он услышал удивленное: "Чисто..." Затем Федора не менее бесцеремонно перевернули на живот и, заведя руки за спину, ловко сковали их наручниками. После этой не очень приятной процедуры о Сивцове временно забыли и Федор понял, что в комнате есть и другие раненые.
-- Командир, слышишь меня, командир?! -- хрипло надрывался кто-то совсем рядом с Федором. -- Да снимите же с него "сферу" наконец!
-- Голова вроде цела, крови нет, -- второй голос был спокойней и уверенней первого. -- Похоже, небольшая контузия, только и всего. Сейчас должен придти в себя.
-- Вот скотина! -- опять закричал хрипатый, непонятно к кому обращаясь. -- Он три войны прошел, а для чего?! Чтоб какой-то урод его статуей по голове?! -- и Сивцов ощутил довольно чувствительный удар по ребрам.
-- Тихо, тихо! -- остудил товарища спокойный. -- Не надо этого... Все обошлось, тяжело раненых, а тем более убитых нет, а задержанный нужен ребятам в способном к разговору состоянии. А ты, -- обратился он уже в сторону Федора, -- перестань изображать убитого, а то я тебе так помогу, что и притворяться не надо будет! Ну, поднялся, живо!
Сивцов, кряхтя, поднялся. На него с умеренным любопытством смотрели несколько человек, двое в штатском, остальные -- в камуфляже.
-- Так вот ты какой, северный олень! -- его внимательно разглядывал человек с погонами старшего лейтенанта. -- Вовремя провалился, ничего не скажешь, вовремя... Жека у нас лучший стрелок в батальоне, но -- и на старуху бывает проруха... Но все равно, если когда-нибудь с зоны выйдешь -- свечку поставить не забудь.
Только сейчас Сивцов заметил следы от автоматных пуль в том месте шкафа, где он две минуты назад сидел, искренне полагая, что сидит в засаде. Его замутило от запоздалого страха. Он вдруг отчетливо представил, как Амине выдают его изрешеченное пулями тело, говорят, что он сидел в шкафу на антресолях, был за это убит и просят расписаться. От жалости к себе Федор тоненько икнул.
Квартира постепенно заполнялась какими-то людьми -- и в штатском, и в милицейской форме, и в армейском камуфляже, и люди до сих пор продолжали прибывать.
"И чего им не спится? -- отрешенно думал Федор. -- Девять утра всего, да и день-то нерабочий -- суббота. Или у них суббота рабочая? А может -- субботник?" -- Сивцов запутался в собственных мыслях и временно перестал думать.
-- В прихожей, напротив двери стоит черный концертный рояль, -- монотонно бубнил кто-то в коридоре. -- ... Вся поверхность пола покрыта пятнами бурого цвета, предположительно -- кровью... -- голос уже давно перечислял сивцовские безобразия, но до Федора только сейчас дошел смысл произносимого.
"Господи! -- испугался виновник торжества. -- Меня сейчас посадят в тюрьму, а Амину заставят возмещать причиненный мной ущерб! А тут один бильярд стоит столько, сколько я зарабатываю за десять лет!"
В этот момент в комнату вошла еще одна делегация: двое людей в джинсах и свитерах с усталыми лицами, заспанный человек с видеокамерой на плече и еще двое в форме, которые подняли под руки приходящего в себя майора Сомова и осторожно повели его из квартиры. Взгляд у майора был какой-то веселый и не сконцентрированный.
-- Понятых прошу пройти в комнату, -- устало произнес один из двух "джинсовых". Его спутник отчаянно зевал.
В комнату бочком, как бы стесняясь необычных обстоятельств своего присутствия, а на самом деле -- сгорая от любопытства, вошли Евдокия Александровна и Елена Сергеевна. Увидев Федора, они радостно округлили глаза и молча уставились на его руки, скованные наручниками.
"Это конец, -- обречено подумал плененный Сивцов. -- Амина никогда не узнает правды".
-- Капитан Попович, -- представился мужик в джинсах Федору. Он сел за журнальный столик, достал из папки какой-то бланк и приготовился писать. -- А ваша фамилия, имя, отчество?
-- Синяков Андрей Валерьевич, -- ловко подсунул дезинформацию Сивцов. И на всякий случай добавил: -- Холост.
Старухи-понятые вылупили глаза.
-- Год рождения? -- капитан, казалось, не заметил реакции понятых.
-- Тысяча девятьсот тридцать третий, -- выдал Федор первые пришедшие на ум цифры.
Попович удивленно поднял глаза на задержанного, осмотрел его с ног до головы и, ничего не сказав, записал что-то на бумаге.
-- Сейчас, в присутствии понятых, будет произведен личный досмотр гражданина... -- капитан посмотрел в свою запись, -- ... Синякова Андрея Валерьевича, одна тысяча девятьсот тридцать третьего года рождения. Наркотики, деньги, драгоценности имеются? Сами ничего не желаете выдать? Витя, приступай.
Второй сыщик, который до этого беспрестанно зевал, подошел к Сивцову и стал не спеша, но со знанием предмета обыскивать подозреваемого под постоянным контролем видеокамеры. Через минуту на журнальном столике лежали два паспорта, золотые украшения и довольно толстая пачка денег.
Старухи, шевеля ушами от возбуждения, выделывали ногами что-то вроде сдержанной тарантеллы. Федор удивленно смотрел на извлекаемые из его пиджака предметы -- он уже давно забыл, как спасал семейные ценности от внезапного ночного наводнения.
-- Так... -- капитан Попович первым делом заинтересовался документами. -- Сивцов Федор Юрьевич... Тысяча девятьсот семидесятого года рождения, -- он еще раз осмотрел Сивцова, довольно хмыкнув при этом -- видимо, новый возраст подозреваемого пришелся ему по душе, и продолжил: -- Сивцова Амина Фаридовна, семьдесят третьего... Это кто? -- обратился он к Федору, показывая второй документ. -- Ваша жена?
-- Это племянница дедушки. По материнской линии, -- из последних сил начал спасать Амину Сивцов. И мужественно добавил: -- Вам все равно ее не найти!
Попович не спеша листал паспорт Амины, -- видимо, врун Сивцов стал ему неинтересен. Старухи плясали.
-- Ага, -- констатировал капитан, добравшись до нужной странички. -- Семейное положение -- зарегистрирован брак, такого-то, такого-то, счастливый супруг -- Сивцов Федор Юрьевич... Так... Дети -- Сивцова Алиса Федоровна...
Федор молча переносил позор. Как он мог не догадаться, что милиционер просто возьмет и прочитает весь паспорт! Их ведь учат там, в милиции, документы внимательно читать. Они и на улице вон все время тренируются -- "ваши документики", да "ваши документики"! От злости на себя Сивцов стал есть глазами волосяной кукиш, сооруженный на голове Евдокии Александровны и борющийся за право называться стильной утренней прической.
-- Стоп! -- вывел его из ступора голос сыщика. -- Вы что же -- здесь прописаны? -- капитан обернулся к старухам. -- Сто тринадцатая квартира где находится?
-- Так здеся прям, под нами, -- с готовностью выдвинулась на полшага вперед Евдокия Александровна.
-- Так чего ж вы молчите-то вдвоем стоите?! -- взорвался вдруг Попович. -- Он здесь проживает? Постоянно? Вы его знаете?
Понятые, втянув головы в плечи, мелко-мелко закивали головами.
-- Это ваш сосед? -- продолжал наседать капитан. -- Сивцов? Федор Юрьевич? А это кто?
-- Жена его, Амина, -- кое-как проблеяла Елена Сергеевна.
-- А ты чего мне тут наплел, придурок? -- ласково обратился оперативник к Федору.
-- Придурок тридцать третьего года рождения, -- сказал молчавший до этого момента второй сыщик и заржал.
-- Погоди, Витя, -- поморщился капитан. И обращаясь к Федору, как к душевнобольному, очень вежливо поинтересовался: -- А в квартире соседа ты как оказался?
-- Затопил он нас, -- буркнул Сивцов.
Старухи сдержанно охнули.
"Надо же! И за это -- насмерть ухайдакал!" -- донесся до Федора восторженный шепот Евдокии Александровны.
-- И что же -- он тебя впустил? -- продолжал любопытствовать Попович.
-- Нет, я сам вошел! -- с вызовом ответил Сивцов. -- Взял вот и вошел!
-- Вот это специалист! -- опять заржал Витя. -- Такую дверь "крякнуть"! Ее Сомыч-то кое-как открыл: в два прихода, да еще с парой закрытых черепно-мозговых!
-- Виктор, удалю! -- строго сказал товарищу капитан. И, кивнув Сивцову на деньги и украшения, изъятые из его карманов, поинтересовался: -- А это откуда?
-- Это наши с женой сбережения, -- торжественно заявил военнопленный. -- Я их взял из дому, чтоб не утонули.
-- Разберемся, -- вздохнул Попович. -- Вить, опишите пока с понятыми побрякушки, да и деньги тоже пересчитайте. -- Он снова обратил свой взгляд на Федора, и в его глазах мелькнула искорка мимолетного интереса. -- Слушай, а ты всегда в таком виде ночью к соседям ходишь?
-- На ответственных мероприятиях я всегда стараюсь соответствовать, -- надменно процедил пленный аристократ.
Капитан хмыкнул, с интересом посмотрел на замотанные до колен простынями ноги Сивцова и, не удержавшись, спросил:
-- А с ногами у тебя что?
-- А на этот вопрос я буду отвечать только в присутствии моего адвоката! -- заявил неожиданно вспомнивший юриспруденцию Федор и тут же испугался.
Но капитан Попович, вопреки ожиданиям, не стал бить Сивцова, а только еще раз хмыкнул, пробормотал "разберемся" и вызвал конвой.
И Федор отправился в новое, неизведанное путешествие.
Причем он еще даже не подозревал, каким оно окажется длинным и запутанным...