|
Из рассказа А. С. Демидовой, пенсионерки из Воронежа.
Постепенно в освобожденный город возвращалось население. Город оживал. Все кто вернулся в город стали строителями. Они восстанавливали заводы, фабрики, пекарни, ВОГРЕСС, строили, а скорее приспосабливали разрушенные дома под жилье. Чаще всего это были подвалы. Счастливее были те, кто жил в частных домах. Они лучше сохранились.
На восстановлении города использовали и труд пленных. Не знаю, были ли это только немцы или и другие участники похода на Восток — итальянцы, румыны, венгры. Не знаю.
Жили пленные в районе лесохозяйственного института (ныне академия). Там был их лагерь. На работу в город их возили на машинах. Сопровождали их солдаты с автоматами и собаками. Но постепенно сняли усиленную охрану и собак. Каждую машину сопровождал один конвойный. Пленные расчищали завалы и строи-ли здания на площади им. Ленина на проспекте Революции, улице Карла Маркса.
Пока шла война воронежцы враждебно относились к пленным. Это проявлялось во взглядах, словах. Потом меньше обращали внимания. Они стали естественным добавлением к городскому пейзажу. А в 1949-50-х годах их многие уже жалели. Все, кто остался жив вернулись к семьям, мирной жизни, а они так далеко от родных! Вообще наш народ не помнит долго зла, сердоболен. И это хорошо было видно по отношению к пленным.
Может быть кто-то из воронежцев общался с ними, знал их лучше. Я всегда пыталась пройти быстрее, не смотрела на них. Всегда вспоминала зверства оккупантов, убитого зверски отца и членов штаба его партизанского отряда. Их пытали, отрубили кисти рук, затем всех скрутили колючей проволокой и так повели на расстрел.
Иногда приходилось с пленными сталкиваться в неожиданных местах. Например, в булочной, где они покупали душистые мягкие батоны по 90 коп. за штуку. Размером они были с современный батон «Воронежский» только больше по ширине.
Такая встреча произошла в августе 1950 года в булоч-ной на улице Карла Маркса, которая в доме по соседству с 17 больницей.
К прилавку подошел одетый в чистую рабочую одежду симпатичный молодой человек лет 25-ти и подал деньги продавцу — женщине лет 45-50-ти. Та, видимо, его хорошо знала и, подав ему батон, спросила, назвав при этом его по имени, когда он уезжает домой. Тот на приличном русском языке ответил, что теперь скоро. Они еще о чем-то говорили, но быстро взяв хлеб, я ушла из магазина. Думаю, что осенью 1950 года пленные уехали в Германию, так как больше их не встречала.
Со слов других я помню, что летом 1943 года пленные работали на перезахоронении немецких офицеров, похороненных в Кольцовском сквере. Они их выкапывали и на машинах вывозили из города.
Интересен эпизод из быта воронежцев того времени. Пленные откуда-то раздобыли плексиглаз и стали из него делать на продажу люстры. Подвески люстр были скручены в штопор. Были они белые, синие, красные… Люстры были маленькие и средней величины. Может быть у кого либо и до настоящего времени такое изделие хранится в чулане, как память о тех трудных днях, но проникнутых надеждой на лучшее.
|