[ВладимирЕлецких]

А это из интервью со мной, практически не обработанные.
— меня зовут Берхард Циммерманн. Мне 81 год. Я провел в Воронеже в качестве военнопленного 3 года. Но я здесь был не во время войны, то есть в Воронеже я ничего не разрушил. Во время войны я не был на территории Советского Союза. Мне повезло, потому что у меня была такая профессия, которая спасла меня от последствий войны. Мой отец был крестьянином, хозяйство было небольшим, так, что только один сын мог остаться помогать отцу, это был мой старший брат. В 35 году я окончил школу, год у меня не было работы и учиться я тогда тоже не мог. Ситуация была в какой-то мере похожей на сегодняшнюю ситуацию в Германии. Высокая безработица и не было мест для профессионального обучения. Год спустя мне удалось получить место ученика слесаря и то, только потому, что мой отец договорился, что в течении трех лет я не буду получать зарплату. Но и на таких условиях я должен был согласиться, чтобы иметь работу и иметь будущее. В 39 году, когда закончилось время моего обучения, это было время второй мировой войны. Я попал в Бранденбург авиационным слесарем. Я там работал до 1942 года в качестве слесаря. Затем я был мобилизован солдатом. И до 45 года я работал на различных аэродромах по своей же специальности. 2 мая при капитуляции в Берлине я попал в Советский плен, в течении трех недель мы проделали марш пешком до города Ландсберг. Это польская территория. Оттуда я в августе 1945 года попал в Познань, а уже оттуда в лагерь на Урале. Там были очень тяжелые работы. Мы работали в лесу. Морозы доходили до 40***186;С. В апреле 1946 года я попал в специальный госпиталь Мошка на Каме. А оттуда в мае 1946 попал в Воронеж. Город был очень сильно разрушен и поначалу мы помогали разбирать завалы, руины. Кроме того мы помогали в строительных работах, возводили новые дома, а потом я попал в специальную бригаду. Все работали по металлу, я работал слесарем, там были также сварщики, кузнецы. В этой бригаде я работал до января 1949 года. Наша основная работа, вы уже поняли, была по восстановления мостозавода, то есть предприятия по строительству мостов. Каждое утро три грузовика нас забирали, мы были три бригады, две транспортные и одна специалистов. Наша бригада состояла из 20 военнопленных, мы работали только с железными плитами, мы их сваривали для конструкций мостов. У нас был очень большой авторитет, как у лагерного начальства, так и у начальства на заводе, на предприятии. Мы качественно очень работали, выполняли норму на 130%. В 1947 году была денежная реформа, после этого мы стали получать немного денег. У нас появилась возможность к тому небольшому рациону купить еще хлеба или кефир. А мне удалось еще сэкономить денег и сшить себе костюм. Здесь задавался вопрос по поводу того умирали ли люди. Мы все смертны и люди умирают. Особенно люди умирают на войне. Особенно во второй мировой войне, виной чему был фашизм. В первом лагере на Урале, там у нас было очень много больных. Солдаты обмороженные из под Сталинграда. И там, к сожалению, не было врачей которые бы нас лечили. Много военнопленных там умирало. Я знаю, что в Воронеже ситуация была совсем иной. Нас регулярно кормили, три раза в день суп, три раза в день… в Воронеже мы не голодали, конечно, люди умирали. Были и военнопленные которые вели себя неразумно, возможно, они хотели раньше попасть домой. Некоторые на хлеб меняли соль, сосали ее, чтобы потом врачи отправили их домой, признали нетрудоспособными. Это имело плачевные последствия. Они действительно заболели и умерли. Я могу сказать, что в Воронеже было хорошее медицинское обслуживание в течении трех лет, я могу это подтвердить. К нам хорошо относились охранники. Я сам на себе не прочувствовал, потому что не болел. Из Воронежа еще я попал в лагерь под Ригой, где я провел еще полгода. Там была антифашистская школа. Я был в том лагере, который сейчас называют ротондой, я там провел 3 года. У нас тут был антифашистский комитет, я был его сотрудником и в июле 1949 года я вернулся домой. После освобождения из плена я много работал в духе германо-советской дружбы. У нас существовало общество германо-советской дружбы. Я три года работал в этом обществе. Я был подлинным другом Советского Союза. Искренним другом. Все три года у нас были очень хорошие отношения с рабочими на маслозаводе в Воронеже. И эта дружба, она нашла свое продолжение в период моей деятельности после освобождения. Я часто проводил отпуск в Советском Союзе. Около 5 раз в Москве, в Ленинграде, в Сочи, Сталинграде, Сухуми. В Ростове, Минске, Кисловодске, Киеве. Я также бывал в гостях у советских политработников с которыми я познакомился. Я очень сожалею, что сегодня у нас нет таких отношений, таких контактов, которые были до объединения Германии. Я хотел бы в заключении поблагодарить за проявленный интерес, и пожелать молодому поколению, чтобы им не пришлось пережить то, что я пережил в своей молодости. Большое спасибо!