[грамозека]

К юбилею
Чек на миллиард
Совпали два юбилея: 190 лет Достоевского и 170 лет сбербанка. Есть какая-то фатальная связь между этими датами. Это подметил наш президент. Дескать, хорошо, что банк не человек, а то бы ему не поздоровилось. Он имел ввиду, разумеется, Раскольникова.
* * *
Утром Родион с трудом встал, надел потертый пиджачок, купленный у старьевщика за бесценок, всунул босые ноги в рваные сапоги, голый палец у подошвы с любопытством глядел на белый свет. Приладил студенческий картуз на голову, водрузил очки на глаза. Во дворе нашел, подмеченный с вечера, топор, аккуратно завернул его в газету «Коммерсантъ».
Банк имел быть в самом центре города. Родион собрался с духом и нажал тяжеленную парадную дверь. Сил едва хватило. Подлетела охрана.
- Извольте предъявить ваш документ.
Раскольников развернул студенческий билет.
- Родион Раскольников?
- Да-с.
- Милости просим.
Гость поднялся по широченной лестнице. Вошел в приемную председателя правления, где секретарша Сонечка Мармеладова пудрила носик. Не отрываясь от основного дела, спросила:
- Вы по какому, собственно, делу?
- По мокрому-с.
- Ах, проходите, шеф свободен.
Удивляясь, что пока все так легко ему дается, Родион вошел в просторный, как русское поле, кабинет, где яркий ковер, был словно, цветы на этом поле. Раскольников поклонился.
- Сударь, позвольте вас отвлечь-с.
- Кто вы, черт побери?
- Я тот, кого вы не ждали-с.
- Неужели налоговый инспектор?
- Я Раскольников. Родион.
- Чего изволите? Кредит?
- В некотором роде-с.
- Сколько? Назовите сумму.
- Миллиард.
- Рублей?
Родион отрицательно махнул головой.
- Долларов?
Опять не согласно заерзала голова
- Евро?
- Фунты, - едва слышно выдохнул Раскольников и сам испугался.
- Шутить изволите, сударь. Вы нас хотите разорить?
- Куда мне до вас! Это вы не сочли зазорным ограбить всех стариков и старушек. Даже моя процентщица приказала долго жить, поскольку жить стало не на что. Вы похитили вклады людей до последней копейки.
- Гм…Но мы возвращаем долги.
- Мизер-с. Жалкие крохи после всех инфляций. А проценты по кредитам, сколь немыслимы? Выписывайте чек на миллиард. Жду-с. Я раздам эти деньги бедным людям.
- Дождетесь. Я охрану кликну.
Со словами: «тварь я дрожащая или право имею?» Раскольников развернул газету, лезвие топора хищно сверкнуло в ярких лучах солнца, лившегося в огромные окна. Родион сделал замах. Банкир забегал из угла в угол, а потом вокруг стола. Топор следовал за ним, как зловещая тень. И вот тут финансист рухнул на стул и дрожащей рукой выписал требуемый чек.
- Вам на предъявителя?
- Точно так-с.
- Получите. Только сохраните мне жизнь.
Родион захохотал, отбросил в сторону топор, снял картуз и очки, кургузый пиджачок долой с плеч, кирзовые огромные сапоги полетели в угол. Раскольников поиграл бицепсами.
- Владимир Владимирович, вы? – ахнул банкир.
- Что, Герман, не узнал? - захохотал Путин.
- Никак нет.
- Богатым буду, - заметил гость, пряча чек в карман.
- Какими судьбами к нам? Да еще в таком маскараде…
- Поздравить тебя хотел с сюрпризом. 170 лет тебе стукнуло. Розыгрыш. Удался?
- Очень. Да по вам сцена плачет. Но один прокол есть. Газета-то «Коммерсантъ» от сегодняшнего числа. Я сразу заметил.
- Да, прокол. А почему смолчал?
- Не хотел спектакль портить. Как Станиславский едва не крикнул: »Не верю!», но удержался.
- Молодец. Знаю, у вас вот-вот юбилейный корпоратив?
- Да, через пять минут. Уже шампань со льда открывают.
- Ну, веди меня в зал. Всех поздравлю.
В дверях Греф притормозил.
- А чек? Тоже шутка?
Гость проверил ценную бумажку на свет и спрятал за пазуху.
- Это не мне. Народу подарок к выборам.

Владимир Котенко