[Брат Сереги]

Сообщение от русский малый

...Еще раз скажу некоторым дыбилам,что они с головушками совсем перестали дружить! То, что я выйду митинговать, называют провакацией, и за выход этот, якобы мен еще и деньги иностранцы платят? Что за бред сивой кобылы?...

Согласен, деньги далеко не все решают, бывают более глубокие причины:

Мужчина достал портсигар, открыл, протянул сидящему:
— Would you like a cigarette, my dear?
— Чертовым зельем больше не балуюсь, — пробормотал молодой человек.
— С каких это пор?
Молодой человек смерил американца колючим взглядом:
— С нынешнего дня.
Американец снял темные очки. Их глаза встретились. Возникла долгая и напряженная пауза: противостояние взглядов.
— Что с тобой, Иван? — произнес американец, убирая портсигар.
— А вот что, — молодой человек решительно встал.
Он оказался выше американца.
— Прекращаю наши встречи я, — сурово произнес Иван.
Американец прищурился:
— В чем есмь причина?
— Причина в том, что больше не желаю на вас работать.
Американец надел темные очки:
— Почто? Иль мы мало платим тебе?
— Деньги ваши больше не потребны мне. Видеть тебя, змею подколодную, не желаю боле. Зело много крови ты моей попил, подначил меня на дело преступное. Но душа моя покуда вам, супостатам, не продана! Не прежде, не ныне! Душа моя свободна! Убирайся прочь от меня, сатана! Вот, возьми подарки твои!
Молодой человек снял с пальцев и швырнул под ноги американцу оба перстня.
— И еще напоследок предостеречь хочу тебя и все ваше посольство: коли не отстанете от меня — донесу на вас в Тайный Приказ!
Американец присел на корточки, нашел в траве перстни.
— Стало быть, Ваня, о душе ты вспомнил?
— Стало быть так! — решительно повернулся молодой человек, порываясь уйти.
Но американец зацепил его тростью за плечо:
— А когда сие творил, не вспоминал о душе своей?
В руке американца возникла миниатюрная умная машинка. Американец оживил ее, и на поляне возникла голограмма: молодой человек в форме капитана российских военно-воздушных сил заходит в туалет, достает что-то из портфеля, быстро прячет это под унитаз, стоит некоторое время, затем спускает воду и, напевая «мне все равно — страдать, иль наслаждаться», выходит из туалета.
— Не думаю я, Ванюша, что зело обрадуются сему в вашем Приказе Тайном.
Иван с ненавистью взглянул на американца:
— А я сперва на себя донесу!
Американец замер. Голограмма исчезла.
— Пойду сейчас же в Тайный Приказ и во всем покаюсь!
— Надеешься, что простят?
— Простят, не простят — не мне судить. Но сеть вашу злокозненную разорву! Хоть сим родине своей помогу! Авось и не прогневается на меня зело…
Иван зашагал прочь.
— А за это — тоже не прогневается?
На поляне возникла другая голограмма: комната в гостинице, звучит визгливый американский джаз, голый и совершенно пьяный Иван стоит, облокотившись на стол, уставленной иностранной едой и выпивкой, держит в руках банку с надписью «Nutella», пальцем зачерпывает из банки шоколадную массу и ест. В это время с ним сзади совершает анальный половой акт красивый мулат с сигарой в зубах. На плече у мулата стандартная татуировка американских десантников: череп на парашюте.
Увидев голограмму, Иван остановился, как вкопанный.
— My sweet russian boy! — похотливо засмеялся мулат и выпустил дым голографическому Ивану в затылок.
Иван безумными глазами смотрел на голограмму.
— И про сие донесешь? — американец вплотную подошел к Ивану.
Иван стоял, оцепенев.
Американец толкнул его. Иван бессильно упал в траву. Американец выключил голограмму, присел на корточках, погладил Ивана:
— Не дури, Ваня. Тебе назад пути нет...
(С) Владимир Сорокин "Сахарный Кремль"