|
Один из современных исследователей, М. В. Шкаровский, пишет: «Необходимо отметить не только присутствие священнослужителей в составе действующей армии или антифашистского подполья, но и обращение к вере многих солдат, офицеров, партизан, в том числе старших командиров. Из свидетельства очевидцев известно, что начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников (полковник Царской армии) носил финифтевый образ свят. Николая и молился: Господи, спаси Россию и мой народ! Его преемником на посту начальника Генштаба стал сын священника из Кинешмы маршал А. М. Василевский[13]. В освобожденной Вене в 1945 г. по приказу маршала Ф. И. Толбухина (брат которого — протоиерей — служил все годы блокады в Ленинграде) были отреставрированы витражи в русском православном соборе и отлит в дар храму колокол с надписью “Русской Православной Церкви от победоносной Красной Армии”. Неоднократно свои религиозные чувства публично проявлял командующий Ленинградским фронтом маршал Л. А. Говоров[14], после Сталинградской битвы стал посещать православные храмы маршал В. Н. Чуйков. Широкое распространение среди верующих получила убежденность, что всю войну с собой в машине возил образ Казанской Божией Матери маршал Г. К. Жуков. В 1945 г. он вновь зажег неугасимую лампаду в Лейпцигском православном храме-памятнике, посвященном “Битве народов” с Наполеоновской армией, восстановленном саперными бригадами по приказу маршала. А в конце 1940-х гг., отправленный командовать Одесским военным округом, проезжая Киев, Г. Жуков принес в храм и попросил оставить в алтаре свою “военную” икону Казанской Божией Матери.
|