Очень интересная статья Дарьи Асламовой-журналистки "Комсомольской Правды".
http://kp.ru/daily/23739.4/55178/ . Я привожу окончание статьи. Я думаю, многим станет понятно, ПОЧЕМУ ЖЕ так не любят "Богоизбранный народ". Это вполне естественное отношение людей.
Хеврон. Еврейское поселение в центре города. Чтобы пройти туда, я показываю солдатам свой паспорт. (Арабам вход воспрещен.) Паутина улочек и тупиков, где нипочем не разобраться пришлому человеку. Потерянная, я брожу с бумажкой в руках с написанным адресом. Встречные евреи с пейсами и с пистолетами на боку обращают на меня внимания не больше, чем на бродячую кошку. На мои робкие попытки заговорить «Извините, как мне пройти?..» люди надменно отвечают с характерным американским акцентом: «Мы не говорим по-английски». (Примечательно, что в поселении проживают в основном американские евреи.) Наконец какая-то девушка с традиционным тюрбаном на голове сжалилась и указала нужный дом.
Я вхожу в офис, где назначена встреча, и вижу мрачную женщину с задом невероятных размеров. Она молча, без улыбки смотрит на меня. Я не слышу «Шалом» или «Хеллоу». Всем своим видом дама дает понять: если тебе что-то нужно, говори, а если нет, проваливай. «Здравствуйте, у меня встреча с Дэйвидом Вильдером». «Прямо и налево», - сухо отвечает дама.
Тридцать минут я сижу в офисе, где на стене красуется карта Ближнего Востока: арабские страны выкрашены в одинаковый цвет, рядом маленький Израиль и надпись: «Неужели арабским государствам недостаточно собственной земли?»
Нужный мне человек опаздывает. Мимо меня снуют люди. Ни улыбки, ни привета, ни просто взгляда. Я почти съеживаюсь в собственной коже. Какой контраст с арабским гостеприимством, где в любом самом нищем доме вам первым делом предложат стакан чистой воды и чашку кофе.
Наконец появляется Дэйвид, еще молодой мужчина, разумеется, тоже с пистолетом. Он не удостаивает меня ни приветствием, ни извинением за опоздание. «Вы, наверное, Дэйвид?» - спрашиваю я. «Подождите», - говорит он и исчезает в туалете. Возвращается, садится за стол, достает огромный сэндвич и начинает есть. Я первый раз вижу подобные манеры и совершенно теряюсь. «Можно мне стакан воды?» - не без иронии спрашиваю я. У Дэйвида на столе стоит большая бутылка минералки, но он встает, выходит на кухню и наливает мне теплую воду из-под крана.
«Зачем вы носите пистолет? - спрашиваю я своего надменного собеседника. - Вас здесь охраняет целая армия». «Мы всегда должны быть готовы к обороне. Здесь есть опасные улицы, где нас могут обстрелять». «Как давно существует ваше поселение?» «Четыре тысячи лет», - отвечает Дэйвид, гордо вскидывая голову. Отличный пропагандистский ответ. Что ж, проглотим и это. «Я имею в виду, когда ваши люди вернулись сюда?» Дэйвид неохотно излагает мне историю Хеврона, потом оживляется и произносит целую речь: «Это важное возвращение. Наконец-то осуществлены права человека, и самое необходимое из них - право молиться у своих святынь. Когда арабы владели этим местом, доступ для евреев был закрыт. Сейчас любой человек может прийти к Гробнице Патриархов. Вы знаете о погромах 1929 года? Вы слышали, что арабы сделали тогда с нашей древней синагогой? Они превратили ее в загон для скота!» Глаза его сверкают от гнева.
«Как бы то ни было, вам придется жить с палестинцами, - говорю я. - Ведь они здесь родились, это их родина!» «Родина?! - кричит мой собеседник, меняясь в лице. - Чья родина?! Кто здесь родился? Арабы - лжецы, жалкие лжецы, они заговаривают вам зубы! Они что, показали вам документы о своем рождении? Кому вы верите?!» Он становится почти страшен. «У меня нет времени на эту глупую дискуссию. Я все понял о вас. Нам не о чем говорить».
Я выскакиваю из этого негостеприимного места, как ошпаренная. Избранный народ божий! Какая спесь! Какое высокомерие!