Цитата:
Сообщение от ruoper
|
Вот еще один пример того, как Брэдбери и Оруэлл заглянули в наше будущее. Точнее, как проницательны они оказались.
При имени Старшего Брата лицо Уинстона вяло изобразило пыл. Сайму его
энтузиазм показался неубедительным.
-- Вы не цените новояз по достоинству, -- заметил он как бы с печалью.
-- Пишете на нем, а думаете все равно на староязе. Мне попадались ваши
материалы в "Таймс". В душе вы верны староязу со всей его расплывчатостью и
ненужными оттенками значений. Вам не открылась красота уничтожения слов.
Знаете ли вы, что новояз -- единственный на свете язык, чей словарь с
каждым годом сокращается?
Этого Уинстон, конечно, не знал. Он улыбнулся, насколько мог
сочувственно, не решаясь раскрыть рот. Сайм откусил еще от черного ломтя,
наскоро прожевал и заговорил снова,
-- Неужели вам непонятно, что задача новояза -- сузить горизонты
мысли? В конце концов мы сделаем мыслепреступление попросту невозможным --
для него не останется слов. Каждое необходимое понятие будет выражаться
одним-единственным словом, значение слова будет строго определено, а
побочные значения упразднены и забыты. В одиннадцатом издании, мы уже на
подходе к этой цели. Но процесс будет продолжаться и тогда, когда нас с
вами не будет на свете. С каждым годом все меньше и меньше слов, все yже и
yже границы мысли. Разумеется, и теперь для мыслепреступления нет ни
оправданий, ни причин. Это только вопрос самодисциплины, управления
реальностью. Но в конце концов и в них нужда отпадет. Революция завершится
тогда, когда язык станет совершенным. Новояз -- это ангсоц, ангсоц -- это
новояз, -- проговорил он с какой-то религиозной умиротворенностью. --
Приходило ли вам в голову, Уинстон, что к две тысячи пятидесятому году, а
то и раньше, на земле не останется человека, который смог бы понять наш с
вами разговор?
*******
Ожидалось, что со временем отличительные особенности новояза будут
проявляться все отчетливей и отчетливей -- все меньше и меньше будет
оставаться слов, все Уже и Уже становиться их значение, все меньше и меньше
будет возможностей употребить их не должным образом.
Когда старояз окончательно отомрет, порвется последняя связь с
прошлым. История уже была переписана, но фрагменты старой литературы, не
вполне подчищенные, там и сям сохранились, и, покуда люди помнили старояз,
их можно было прочесть. В будущем такие фрагменты, если бы даже они
сохранились, стали бы непонятны и непереводимы. Перевести текст со старояза
на новояз было невозможно, если только он не описывал какой-либо
технический процесс или простейшее бытовое действие или не был в оригинале
идейно выдержанным (выражаясь на новоязе -- благомысленным). Практически
это означало, что ни одна книга, написанная до 1960 года, не может быть
переведена целиком. Дореволюционную литературу можно было подвергнуть
только идеологическому переводу, то есть с заменой не только языка, но и
смысла. Возьмем, например, хорошо известный отрывок из Декларации
независимости:
"Мы полагаем самоочевидными следующие истины: все люди сотворены
равными, всех их создатель наделил определенными неотъемлемыми правами, к
числу которых принадлежат жизнь, свобода и стремление к счастью. Дабы
обеспечить эти права, учреждены среди людей правительства, берущие на себя
справедливую власть с согласия подданных. Всякий раз, когда какая-либо
форма правления становится губительной для этих целей, народ имеет право
изменить или уничтожить ее и учредить новое правительство..."
Перевести это на новояз с сохранением смысла нет никакой возможности.
Самое большее, что тут можно сделать, -- это вогнать весь отрывок в одно
слово: мыслепреступление. Полным переводом мог стать бы только
идеологический перевод, в котором слова Джефферсона превратились бы в
панегирик абсолютной власти.
Именно таким образом и переделывалась, кстати, значительная часть
литературы прошлого. Из престижных соображений было желательно сохранить
память о некоторых исторических лицах, в то же время приведя их труды в
согласие с учением ангсоца. Уже шла работа над переводом таких писателей,
как Шекспир, Мильтон, Свифт, Байрон, Диккенс, и некоторых других; по
завершении этих работ первоначальные тексты, а также все остальное, что
сохранилось от литературы прошлого, предстояло уничтожить. Эти переводы
были делом трудным и кропотливым; ожидалось, что завершатся они не раньше
первого или второго десятилетия XXI века. Существовало, кроме того,
множество чисто утилитарных текстов -- технических руководств и т. п., --
их надо было подвергнуть такой же переработке. Окончательный переход на
новояз был отложен до 2050 года именно с той целью, чтобы оставить время
для предварительных работ по переводу.
...особенно злободневно это звучит на фоне совершенно серьезных законопроектов об изменении и упрощении русского языка... И на фоне глобальной деградации, безграмотности и неумения читать. Грустно.