[vinhester]

Месяца через два, отступая, я поднял на мостовой книгу Хемингуэя,
выброшенную взрывной волной из библиотеки районо. Перелистывая страницы, я
нашел в ней слова, которые показались мне тогда подлинной и обнаженной
"правдой" войны: "Кадровые офицеры нужны для парадов, а когда нужно лежать в
окопах и стрелять, то это делают купцы, бухгалтера, учителя, музыканты и
дантисты".
Прочитал и задумался. "Бухгалтера? Тоже нашел вояк!" Но вот в своем
взводе я обнаружил двух кооператоров. А когда пригляделся поближе, то
увидел, что дивизия, наспех сформированная на полтавском стадионе, состояла
из дантистов, продавцов, дворников, учителей и артистов города Киева.

Петр Петрович Вершигора начал войну рядовым в должности командира взвода , а закончил генерал-майором.

Сообщение от Чёрный Дембель

уж больно страница коллаборационизма в нашей новейшей истории темна.

Тут есть

Люди с чистой совестью. - М., Советский писатель, 1955. П. П. Вершигора

Лишь через полгода, вернувшись с Карпат, мне удалось кое-что выяснить. Недалеко возле Старой Гуты расположился лагерь польского отряда. Это не был партизанский отряд, он не восставал с оружием в руках против немцев, он не был связан с жителями польских деревень, он просто держал их в узде, карал и расстреливал, заставляя скрывать свое присутствие и темные дела. Верхушка этого отряда прибыла из Лондона в конце 1942 года; панов сбросили с самолета где-то под Люблином. Теперь уже всем известно, что нужно было этим людям, пришедшим в леса Житомирщины в хромовых и шевровых сапогах, щеголеватых бриджах, с кокетливыми белыми птичками на четырехугольных фуражках!

Гестапо провоцировало через своих слуг, немецко-украинских националистов, резню польского населения! Может быть, защищать своих соотечественников пришли они? Но первое, что они сделали, — это расстреляли всех поляков-коммунистов из советско-польских сел, а потом пригрозили населению: всех, кто будет делать что-либо не по их указке, ждет такая же судьба. Второй шаг, сделанный ими, — переговоры с "Тарасом Бульбой" — атаманом украинских националистов. Они заключили с ним соглашение, что по ту сторону Случи территория останется под влиянием Бульбы, а по эту — за ними. Кто же командовал этим войском? В Лондоне — Соснковский, в Люблине — майор Зомб, в Старой Гуте — капитан Вуйко.

Соснковскому не было нужды скрывать свое имя. У майора Зомба, разумеется, имелась другая фамилия. Зомб — это был только его псевдоним. У Вуйко тоже. Интересно, что враждовавшие друг с другом группки националистов, устраивавшие по указке гестапо и Соснковского резню между поляками и украинцами, были удивительно похожи друг на друга. Атаманы и паны тех и других формирований обязательно скрывали свои настоящие имена. Действовали они на чужой земле, следовательно, у тех и у других семьи были в безопасности. Зачем же так тщательно скрывали они свои имена? Не потому ли, что дело, которое делали они, было грязное и, запачканные предательством, изменой и кровью невинных людей, они хотели скрыть свои имена? Второе, что объединяло их: и прыщавый малец — полуграмотный интеллигентик, приходивший к нам с Мухой, и капитан Вуйко, с которым мне довелось встретиться через полгода, почти одними и теми же словами выразили это. "Чего вы хотите? Чего добиваетесь?" — спрашивали мы. Они отвечали: "Хоть погибнем, но попадем в историю". А Вуйко сказал еще яснее: "Хотим управлять".

В каждом виден был прежде всего кандидат или в гетманы, или в атаманы, или в министры, или в воеводы.

Не служить народу, а сесть ему на шею страстно хотели и те и другие, и всей своей подлой жизнью добивались этого.