[Мюнхаузен]

Следующую пару занятий вёл Сергей Митрофанович. Мы изучали сигналы к водолазу и сигналы от водолаза. Сигнал: раз дёрнуть – как себя чувствуешь?
Команда водолазов занималась подъёмом затонувшего пожарного катера. Присутствовал здесь и Сергей Митрофанович. Когда пришло время, чтобы принести насос, держать и сигнализировать находящегося под водой работающего водолаза поручили человеку, занимавшемуся в школе преподаванием сигналов. Работающий под водой был сыном этого человека. В правилах не оговаривается время, через которое подаётся сигнал «как себя чувствуешь?» Вот преподаватель ВШВ взял в руки сигнальный конец и дёрнул один раз. Водолаз ответил, тоже дёрнув один раз верёвку. Проходит секунд 10, начальник школы снова спрашивает водолаза: «Как себя чувствуешь?» Проходит 10 секунд, опять, один раз дёргает за верёвку. Под водой происходило следующее… Водолаз, ответив на сигнал, берёт в руки ключи и начинает откручивать гайку. Верёвка снова дергается. Он кладёт ключи, достаёт рукой сигнальный конец, находящийся с левой стороны и дергает н себя. Отпускает. Берёт в руки ключи и только начинает откручивать гайку, как сверху снова интересуются его самочувствием. Водолаз не выдерживает издевательства над собою, и вылезая на поверхность спрашивает: «Какая б….дь здесь дёргает?» Перед ним стоит его отец – преподаватель ВШВ, читающий дисциплину «Единые правила безопасности».

Сигнал: дёрнуть три раза – выходи на поверхность. Сергей Митрофанович проводил сборку небольшой конструкции. Ему осталось вставить штырь в два отверстия, соосность которых немного нарушилась, да и сам штырь был по диаметру таким же, как и предназначенное ему отверстие. С поверхности три раза дёргают сигнальный конец. С.М. не желая выходить наверх не доделав этого пустяка, дёргает раз - «Повтори сигнал» и пытается в освободившиеся несколько секунд вставить штырь в отверстие. С поверхности дёргают сильнее. Он опять отвечает тем же сигналом, но настырный штырь не хочет никак зафиксироваться. С поверхности три раза дёргают так, что водолаза бросает из стороны в сторону. Терпение кончилось у всех, но болт не там где ему нужно находиться. Разозлившись окончательно, водолаз дёргает верёвку так, что обеспечивающий еле удерживается от падения в воду. Водолаза начинают яростно вытаскивать на поверхность. Водолаз появляется из воды и ему товарищи говорят трёхэтажные структуры чисто русской речи, смысл всего сказанного был таков: «Серёжа! Ты не прав!» Сергей Митрофанович нам говорит: «Если вам подали сигнал о выходе на поверхность, то оставляйте все свои дела и выполняйте то, что вам велено. В той ситуации я был не прав».

Сигнал: 2 раза дёрнуть – больше воздуха (для вентилируемого снаряжения). Однажды С.М. производил водолазные работы, заключающиеся в том, что ему нужно было притопить приподнявшуюся трубу, опустив на неё около 15 тонн щебня в мешках. Всего 300 мешков, глубина колебалась от 4 до 7 метров. Работы проводились в трёхболтовке. Грузчики положили мешочек на руки водолазу, тот лёгким движением головы стравливает воздух, нажав макушкой на клапан, и идёт на дно. Уложив мешок, даёт команду «Больше воздуха». Его начинает «пучить» и он всплывает. Дальше повторяется всё в той же последовательности. Эту работу он проделал за 2 дня. Воздухом его обеспечивали рабочие, крутившие ручные помпы. Сначала рабочих было 4, потом 8, а после 12. И все они косо поглядывали на это сооружение весом около центнера и возрастом 150 лет (дата изобретения).

Водолазные работы очень рентабельны. Всё зависит от руководителя и от того, как он спланирует и организует проведение работ. Нужно искать наиболее дешёвые пути и прорабатывать все возможные варианты. Налоговая инспекция порой очень удивляется, когда мы умудряемся, заплатив 20 – 30 тысяч рублей собрать выручку… 500 – 600 тысяч рублей. Вы теперь представляете, какая рентабельность производства! В этот момент я ещё подумал, что хлебозавод, на котором я работал, хорошо процветает, хотя у него средняя рентабельность всего 20 %. А, судя по словам С.М., рентабельность водолазного дела составляет 100 – 200 %. Это с трудом укладывается у меня в голове.

Существует один остров, на котором работают и английские и датские и голландские и финские и российские водолазы. Однажды, после рабочего дня, наши соотечественники, изрядно накушавшись и напившись, пошли в гости к иностранным друзьям-водолазам. Как и полагается, захватили с собой «шило» - на жаргоне водолазов это спирт. После побратания и n-ного количества выпитого спиртного, переводчик не нужен был вообще. Все стали друг друга и так прекрасно понимать. Даже слово «класс» наши российские водолазы стали произносить с характерным для иностранцев акцентом. Иностранцы предложили нашим понырять в их снаряжении. Наши были просто без ума от их шлемов и гидрокостюмов. «Теперь пошли к нам – поныряем!» - говорят россияне. Когда иностранные ныряльщики увидели наше оборудование, они были удивлены. Для них это был настоящий антиквариат. Один из них, облачившись в наши тяжелые и неповоротливые доспехи, по пояс зашёл в воду. Поднял руку вверх и произнёс вроде того, что он получил удовольствие, ему хорошо, но погружаться он не станет. Когда ему перед спуском закручивали «смотровое окошко», возможно, он ещё подумал: «Вот, Ганс, это твоё погружение последнее. Прощайся с жизнью. Эти русские хлеще японских камикадзе».

Анекдот. Работающему на глубине водолазу по телефонной станции сообщают: «Срочно выходи на поверхность!» «А что случилось?» «Мы тонем!»

Сергей Митрофанович по образованию гуманитарий. Закончил ВУЗ после армии. До армии увлёкся аквалангом. Был участником клуба РИФ, который специализировался на поиске и подъёме со дна самолётов, танков, катеров и многого другого. Работал в ВОМШ, был завучем , а потом и директором ВШВ, где работает и по сей день. Стоящий возле авиационного завода самолёт-памятник, поднимал, будучи участником РИФа. В краеведческом музее лежат подводные трофеи РИФа. Во многих музеях России, в Москве, в Санкт-Петербурге много танков и другой военной техники, которая оказалась во время Второй Мировой Войны похороненной на глубине, была поднята в наше время при непосредственном участии Сергея Митрофановича.