[vik 01]

Молодой коммунар, № 6 (13197)

24 января 2014, пятница


Узник памяти


Накануне Дня освобождения Воронежа «Коммунар» побеседовал с создателем исторического музея ВГПУ, бывшим партизаном Сергеем Беркнером

Пропитанием занимался юден-рат — такой совет, который руководил всей жизнью гетто. Он распределял хлебные карточки, по 150-200 грамм на человека в день. В гетто работали две пекарни, были также юденратские огороды, где мы выращивали репу, брюкву. Само гетто — это отгороженная часть Белостока. На арийской стороне улицы в квартире могло жить три человека, а на нашей стороне — по 23.
Среди немцев было много тайных сторонников социал-демократов и даже коммунистов. Меня, 20-летнего парня, охранники отправляли на работы в лагерь передислокации немецких частей. Нами руководил Пауль. Когда на фронте он отказался расстреливать советских военнопленных, то попал под трибунал. Его спас и переправил в тыл знакомый генерал Вермахта. Перед работой он всегда приглашал меня к себе в финский домик. Сажал за стол, и мы вместе завтракали. Теперь я понимаю, что Пауль был антифашистом.
Многие считали, что как-нибудь переживут гетто, что немцы не отправят людей в печи. Но мой отец видел, чем все кончится. Сам он погиб в конц*лагере, куда с товарной станции Белостока вывезли всех жителей гетто — детей, стариков, женщин. Но сначала он и другие подпольщики подняли восстание. Это была достойная смерть.
Подпольщикам тайно помогал кое-кто из немцев. У нас был друг немецкий социал-демократ и антифашист Артур Вилле Шаде. В Белостоке он официально руководил текстильным комбинатом. Перед бегством из гетто в партизаны я встречался с Шаде. Он подарил мне бельгийский карабин. Будучи в отряде, я оценил подарок — оружие у нас было на вес золота.

Я сражался в партизанском отряде вплоть до освобождения Белоруссии. В одно время наш отряд состоял из ста человек. Но до соединения с Красной Армией больше половины погибло. Жили в землянках или прямо на земле в лесах. Продовольствие добывали в деревнях либо «брали» немецкий обоз. В основном занимались диверсией в тылу и помогали советским военнопленным. Неподалеку от нас находился небольшой лагерь. Мы перебили охрану и освободили 50 человек. Половина из них перешли к нам в партизаны, и мы поде*****ь с ними оружием.
Со своей будущей женой Галиной я познакомился в партизанском отряде. Она оказалась в лесах немного раньше меня — тоже подпольщица, пережившая три гетто. Так что, переправив меня в партизаны, мой отец не только подарил мне жизнь — он подарил мне судьбу. После войны не один десяток лет моя жена проработала в научной библиотеке ВГУ. Мы были неразлучны до самого ее последнего дня.

После войны я окончил Гродненский пединститут и начал преподавать английский в Ульяновске. Затем перебрался с семьей в Воронеж. Но понял, что человек с моей биографией не имеет права заниматься только лингвистикой. Свою жизнь я посвятил борьбе с фашизмом. А идея создания музея в ВГПУ родилась после знакомства с историей семьи Лепинь.
Они, латышки, оказались в Воронеже сразу после революции. Думаю, это было как-то связано с переводом сюда Тартусского университета. По сути, я взял кафедру английского языка в пединституте, где раньше работала Ольга Ивановна Лепинь. И начал разыскивать по стране любые материалы о ее судьбе, а затем и обо всех ветеранах института.
На Украине сестры помогали партизанам. Они снабжали их продовольствием, сообщали о продвижении немецких войск, распространяли листовки, которые печатали в лесу на пишущей машинке. Одним из последних свидетельств мужества сестер Лепинь стало воспоминание жительницы украинского села Звонковое Анастасии Зарицкой: «В камере ко мне подползла Ольга Лепинь. Ее лицо было черным от побоев, руки окровавлены, опухли. Полицай закладывал ее руки в дверь. Я хочу передать ее предсмертные слова: «Нас расстреляют. Это ясно. А тебе, может, посчастливится. Передай нашим, что мы держались, как подобает. До оккупации мы жили в Воронеже. Я работала преподавателем английского языка. Сестра преподавала русский и литературу…».

Сорок лет я читал лекции на английском языке. Интеллектуальная деятельность сохраняет крепкое и ясное мышление. Я никогда не курил. Каждый день, вплоть до самого преклонного возраста, в любую погоду вставал в половине пятого утра и выбегал на дворовый стадион. Однажды в 47 лет добежал без перерыва от своего дома (на улице Пешестрелецкой, — прим. авт.) до Дона, а это — больше восьми километров. Искупался и пошел на кафедру. А ведь в раннем детстве у меня прослушивались шумы в сердце, потом здоровье было сильно подорвано в гетто и в лесах Белоруссии.

НАША СПРАВКА:
Сергей Самуилович Беркнер — доктор филологических наук, профессор Воронежского государственного педагогического университета. Родился в 1923 году в городе Белосток (Польша). С 1941 года — узник Белостокского гетто. С 1942 года — член подпольной антифашистской организации гетто, командир группы Сопротивления. С 1943 года — разведчик еврейского партизанского отряд «Форойс» («Вперед»). С 1944 года — разведчик штаба белорусской партизанской бригады им. Кастуся Калиновского. Награжден орденом Отечественной войны II степени; медалями «Партизану Отечественной войны», «За победу над Германией» и другими.

Стивен Спилберг, режиссер, трехкратный обладатель премии Оскар: «…Вы дали поколениям возможность ощутить свою личную связь с историей. Ваши интервью будут
тщательно сохранены как важная часть наиболее полной библиотеки воспоминаний, когда-либо собранных. В далеком будущем люди смогут увидеть лица, услышать голоса, узнать о судьбах… они смогут учиться и всегда помнить»

Ольга Бренер, фото Романа Демьяненко и из военных архивов