Информация о возможном расформировании второго интерната появилась давно, но так как никаких документальных подтверждений или опровержений не было, дети, персонал и все, так или иначе связанные с этим интернатом довольствовались слухами, которые часто были очень противоречивы. Но примерно в середине июля все документы были подписаны, дети распределены по трем интернатам и окончательная точка в существовании этой школы-интерната №2 была поставлена.
Можно долго говорить о том, насколько объективным и правильным было подобное решение администрации, была ли возможность избежать данного действия, но вряд ли это хоть как-то изменит сложившуюся ситуацию.
В данный момент на территории Воронежа остался один интернат для детей сирот – это интернат №1, расположенный по улице Острогожской, на остановке, так и называемой «Интернат» (есть еще Дом ребенка, приют, интернаты, где учатся дети с проблемами слуха, зрения, речи, больные ДЦП, причем часть этих детей имеет родителей, часть нет, о них постараемся поговорить отдельно).
Первый, он есть первый, это довольно большой, хорошо обеспеченный комплекс и той (увы, минимальной) части детей из двойки, которым удалось попасть сюда – безусловно, повезло во всех отношениях.
Дети
К счастью руководители училищ оказались гораздо более сердобольными людьми, чем администрация Левобережного района. Все выпускники, желающие учится, поступили в училища, в которые хотели. Бывший 8-мой, а ныне 9 А класс второго интерната, как самый способный и спокойный был отправлен в первый интернат (это 6-8 человек), там же оказалось несколько младших девочек, из тех о ком мы писали выше – это две Кристины, Лера, сестренки – Куклята, еще несколько девочек и все «беглецы», т.е. дети числившиеся во втором интернате, но сбежавшие оттуда и живущие неизвестно где и неизвестно как (среди них, сейчас и Гелька).
Большинство мальчишек и девчонок отправили в Богучар, малая часть старших попала в Калач. Детей отправили туда прямо из лагеря, даже не завезя в Воронеж. У большинства из них родителей либо нет, либо они лишены родительских прав. Но даже те редкие случаи, когда непутевая мама забредает в интернат, для её ребенка это главный праздник в жизни. У некоторых есть бабушки, к некоторым ходили сердобольные соседи или просто добрые люди. Вряд ли кто-то из них сможет теперь навещать детей в столь отдаленных от Воронежа точках, и дети это понимают гораздо лучше решающих за них взрослых. Да и как сложится жизнь в совершенно новом, далеком от привычного Воронежа месте?
По рассказам социального педагога были слезы и паники. Кто-то попытался сбежать, и некоторым это удалось. Сейчас, например, на одном из вокзалов Воронежа живет несколько мальчишек из двойки (и Коля Мунгалов среди них), воруют, попрошайничают, подрабатывают, как могут.
Оксана, маленькая хрупкая Оксана, одна из тех самых Джульетт, что ездили с нами в Задонск и на Галичью гору, попала в Богучар, а её лучшая подруга Ольга – в Калач. Маленькая худенькая тринадцатилетняя девочка Оксана, сбежала с другой девочкой из автобуса, они переплыли Дон (как справились ?!) и пытались вернуться в Воронеж. Поймали их уже под Павловском, девчонки рыдали в голос и умоляли своего социального педагога отпустить их….
Мы обязательно постараемся съездить и в Богучар, и в Калач, навестить детей, посмотреть как они там.
Вчера навещали тех, кто попал в первый городской. По сравнению со вторым интернатом, первый произвел крайне благоприятное впечатление, особенно порадовал разительный контраст: если в двойке мы видели плохо и просто одетых прокуренных подростков, здесь мимо сновали хорошо одетые, жизнерадостные и приветливые мальчишки и девчонки.
Вышли к нам девятиклассницы, младшие пообедали раньше и уже разбежались кто куда. Девчонкам в первом интернате понравилось, страхи об излишней строгости воспитателей и придирках сверстников не оправдались, все у них было хорошо, вот только, эх, сладкого мало дают. Это оказалось легко поправимо прямо на месте
Очень понравилась им и директриса, сказали, что она добрая и справедливая.
Девчонки проводили нас до остановки и, заручившись обещанием, что приезжаем мы первый, но далеко не последний раз, весело помахали нам вслед.
Здание 2-го интерната
Еще в июле в Управлении образованием нас заверили, что здание школы-интерната и вся прилегающая к нему территория (а это – огромный участок с садом) так и останутся для социальных нужд, ни о строительстве жилого дома, ни о создание элитной школы с Вальдорфским уклоном не может быть и речи.
Скорей всего там разместятся кадеты.
Молельная комната и вся находящаяся в ней аппаратура останется в нашем распоряжении и ничего не мешает нам показывать мультики и фильмы мальчишкам кадетам.
Если дети и руководство будут согласны, может быть поговорим и о православии.
Автобус так же является социальной собственностью, он вместе со стоящими на нем колесами (которые я в Управление образования не поленилась обговорить отдельным пунктом ) либо останется у кадетов, либо вместе с бывшим директором второго интерната отправится в спец. учреждение для детей больных ДЦП (т.е. директор – на место тамошнего директора (уходящего на пенсию), а автобус – на место транспорта для больных детишек).
В данный момент руководство кадетов уже переехало в здание второго интерната и временно сосуществует там с бывшим руководством двойки, еще не выехавшим на новые места работы. Для въезда детей спешно заканчивают ремонт.
Среди двухсот кадетов, которые будут учиться в этом здании двадцать детей-сирот, остальные имеют родителей.