[CLUBEN]

Возникает закономерный вопрос: как трактовать это отношение к судьбе организаторов и исполнителей сталинских репрессий?


Обычно делается ссылка на закон 1991 года о реабилитации жертв политических репрессий, конкретно на пункт «г» статьи 4 этого закона, объявляющий не подлежащими реабилитации лиц, обоснованно обвиненных в преступлениях против правосудия. Сталинские репрессии — это крупное преступление против правосудия, тут двух мнений быть не может. Но ведь ни Ягода, ни Ежов, ни Берия в этом не обвинялись!

Более того — там, где суд счел возможным частичную реабилитацию виновных в репрессиях, обычно снимались шитые белыми нитками политические обвинения в измене и шпионаже, но оставлялись обвинения в злоупотреблениях служебным положением. Так было, скажем, в случае с Абакумовым, но не с Берией, не с Ежовым и не с Ягодой.

Мнение о том, что реабилитация чекистов недопустима по политическим соображениям — из-за резкой реакции общественного мнения, негативно настроенного против сталинского произвола, — позволим себе проигнорировать. Буквально на днях «Левада-центр» провел опрос, по итогам которого 45 процентов респондентов назвали сталинские репрессии оправданными хотя бы частично — за счет «великих целей и результатов». То есть для общества это как минимум дискуссионный вопрос.

Таким образом, объяснений тут можно предложить ровно два, и оба они настораживают. Первое и самое простое: суд рассмотрел обстоятельства и признал вынесенные приговоры законными. Ну то есть Ягода хотел захватить власть и развалить СССР, английский шпион Берия мечтал восстановить капитализм, а про Ежова вы и так уже все поняли.

Объяснение внутренне логичное, но, согласитесь, малоправдоподобное. Особенно в случае Ягоды на фоне судьбы остальных фигурантов Третьего московского процесса. Их реабилитировали несколькими порциями. В хрущевскую волну пересмотра дел, в 1963 году, обвинения сняли со второстепенных фигур. В 1988 году реабилитировали остальных осужденных, включая Бухарина и Рыкова (их, кстати, заодно восстановили в партии). Всех — кроме Генриха Ягоды.

Если следовать этой логике, Ягода в одиночку устроил правотроцкистский заговор с целью захвата власти в Стране Советов, что подтверждено решениями современного нам российского суда, а все прочие 20 фигурантов процесса безвинно пострадали с ним заодно.

Значит, остается вторая трактовка. Ягода, Ежов, Берия и прочие кочегары сталинской топки с юридической точки зрения подверглись неправосудным репрессиям по ложным обвинениям, но поскольку эти граждане нам внутренне отвратительны за свои преступления против народа, то реабилитировать конкретно их мы не станем.

Мы хотим сказать, что в те времена работала в целом правильная репрессивная система, которую в своих целях эксплуатировали отдельные негодяи, допускавшие частные нарушения? И уж их-то, в отличие от очевидно честных людей, мы не будем реабилитировать, потому что «правильная» система их уже сама покарала. Или, запуская механизм реабилитации, мы пытаемся сообщить, что Советский Союз собрал и наладил гигантскую лживую систему, отрицавшую правосудие как принцип и производившую «нарушителей» и «нарушения» на потоке, поскольку именно на них эта система и держалась?

Но тогда мы, придерживаясь того же принципа верховенства права, должны юридически реабилитировать Ягоду, Ежова и Берию по абсурдным обвинениям, вынесенным им в те времена, — поскольку собранная ими машина репрессий пережевала их в той же степени неправосудно, как и сотни тысяч их жертв. А если мы отрицаем подобную возможность только лишь на основании отвратительности роли, которую сыграли эти палачи собственного народа в нашей истории, — то чем мы, собственно, отличаемся от них? Это один и тот же метод: месть путем осуждения внеправовым способом.

Подчеркнем: речь идет о юридической процедуре — и только. Оправдание Берии по приговору о попытках «английского шпиона» использовать аппарат госбезопасности против партии не должно повлечь переоценку его роли в сталинской репрессивной системе. Равно как это ничуть не обелит архитектора ГУЛАГа Ягоду и вдохновенного дирижера истерики 1937 года Ежова.