|
Немного о Танках которые вплоть до появления первых Тигров под Петербургом в 1942 оказывали решающий вклад в исход крупных танковых сражений в 1942-1943 ( Такие же тащили под Сталинградом и из таких формировали первые ГВТПП (Гвардейский танковый полк прорыва) 5 Танковая армия
5ая танковая армия 16 июня 1942 года армия была включена в Брянский фронт. С 6 июля она участвовала в Воронежско-Ворошиловградской стратегической оборонительной операции (28 июня — 24 июля), в ходе которой нанесла контрудар по левому флангу группировке противника, наступавшей на Воронеж.
Командование Брянского фронта выбрало 5-ю танковую армию А. И. Лизюкова для организации контрудара по флангу и тылу группировки немецких войск, наступавших на Воронеж. На усиление 5-й танковой армии Ставка ВГК дополнительно направила с Калининского фронта 7-й танковый корпус П. А. Ротмистрова[2].
Фрагмент карты «Восточного фронта: май 1942 — ноябрь 1942)» (город Воронеж выделен красным)
3 июля 5-я танковая армия получила приказ «ударом в общем направлении Землянск, Хохол (35 км юго-западнее Воронежа) перехватить коммуникации танковой группировки противника, прорвавшейся к реке Дон на Воронеж; действиями по тылам этой группы сорвать её переправу через Дон» и стала выдвигаться к станциям погрузки своими передовыми частями. Операцию предписывалось начать «не позднее 15-16 часов» в тот же день, но к тому моменту из всей армии вблизи района предстоящих действий находился только приданный Лизюкову 7-й танковый корпус Ротмистрова, да и тот не успел сосредоточиться в исходном районе вовремя[3][4].
Времени для подготовки и организации контрудара было мало, а А. И. Лизюков не имел достаточного опыта в командовании крупной танковой группировкой, поэтому одновременного мощного удара всеми соединениями армии достичь не удалось. Первым 6 июля вступил в бой 7-й танковый корпус[2], которому для усиления А. И. Лизюков передал 611-й легкий артиллерийский полк, две мотострелковые бригады (2-я и 12-я), а также 19-ю танковую бригаду полковника С. А. Калиховича[5][6].
7-й танковый корпус вступил в бой, не имея возможности провести разведку и полностью сосредоточиться. Кроме того, весь контрудар 5-й танковой армии строился на изначально неверном предположении о том, что наступающие немецкие танковые корпуса будут далее двигаться через Дон и Воронеж на восток. Однако такой задачи у них не было: 5 июля армейской группе «Вейхс» было приказано высвобождать подвижные соединения немецкой 4-й танковой армии в районе Воронежа и двигать их на юг согласно плану «Блау»[2]. А 24-й немецкий танковый корпус был развёрнут командованием армейской группы «Вейхс» на север для прикрытия основной группировки 4-й танковой армии с севера[7], и таким образом, он вступил во встречный бой с наступавшими на юг передовыми частями советской 5-й танковой армией, своевременно вскрыв намерения и упредив их на марше. В то время как выдвижение передовой немецкой 9-й танковой дивизии прошло незамеченным: советская 5-я танковая армия наступала «вслепую» без разведки[8].
К исходу 7 июля части немецкой 9-й танковой дивизии отошли на юг на новый оборонительный рубеж по реке Сухая Верейка, уклонившись от боя с основными силами 7-го танкового корпуса: 19-й танковой и 7-й мотострелковой бригадами, переправившимися через реку Кобылья Снова на юг. В течение 7-9 июля немецкой 9-й танковой дивизии, к которой подошли части 11-й танковой дивизии, удалось сдержать продвижение наступающих советских частей[9]. А затем на смену танковым дивизиям подошли пехотные[10] и советское наступление окончательно было остановлено: 5-я танковая армия так и не вышла на оперативный простор, чтобы развить наступление на Землянск[11].
В то же время, непрерывные советские атаки представляли серьёзную опасность для прорыва фронта, и немецкое командование решило предпринять контрудар силами 9-й и 11-й танковых дивизий, чтобы дать возможность своим пехотным дивизиям надёжно оборудовать оборонительные позиции, и тем самым, завершить смену танковых дивизий на пехотные[12].
12 июля в 15:20 немецкая 11-я танковая дивизия силами 107 танков нанесла удар по позициям советского 11-го танкового корпуса 5-й танковой армии, имевший для последний катастрофические последствия: части 11-го танкового корпуса поспешно отошли без организации обороны, оголив правый фланг соседнего 7-го танкового корпуса, который вскоре был разгромлен с большими потерями[13].
Операция 5-й танковой армии завершилась неудачей. Армия не выполнила поставленных перед ней задач и понесла тяжёлые потери. Всё, что она смогла сделать в этой ситуации, это максимально задержать смену немецких танковых соединений на пехотные[2]. В послевоенных мемуарах многие советские военачальники (А. М. Василевский, М. И. Казаков, П. А. Ротмистров, И. Г. Лазарев и другие) часто называли виновниками неудачи друг друга и лично командарма А. И. Лизюкова, при этом не беря ответственность на себя[14]. Однако по оценке историка И. Ю. Сдвижкова, роль А. И. Лизюкова в провале операции сильно преувеличена: неудачу операции 5-й танковой армии предопределили ошибочные решения высшего советского командования, которые в дальнейшем уже не смогли скомпенсировать никакие героические действия отдельных советских частей и бойцов[15].
В частности, А. И. Лизюков перед самым началом операции попытался предложить более оптимальный вариант использовать для контрудара 3-ю танковую армию, которая могла быть введена в бой быстрее и с очевидно меньшими проблемами при передислокации, но его телеграмма от 3 июля 1942 генерал-полковнику А. М. Василевскому «через голову» командования Брянского фронта осталась без ответа[3].
Из-за больших потерь и утраты боеспособности армия была расформирована 17 июля 1942 года на основании директивы Ставки ВГК № 170511 от 15 июля 1942 г.; её полевое управление было выведено в резерв Ставки ВГК, а соединения и части переданы Брянскому и Воронежскому фронтам.
В составе действующей армии: с 16.06.1942 по 17.07.1942
|