[Эстель]

…Я вспоминаю это всякий раз, как только
раскрываю одно из любопытных творений, которые принято называть
"романтизированными биографиями". Я вижу здесь ту же
потребность прожорливого, но ограниченного ума захватить
какого-нибудь аппетитного великого человека, какого-нибудь
сладкого беззащитного гения, и ту же решительность ловкого,
хорошо информированного господина, который переходит в далекое
прошлое так же просто, как переходит бульвар, с вечерней
газетой в кармане. Как это делается, хорошо известно. Сначала
берут письма знаменитости, их отбирают, вырезают, расклеивают,
чтобы сделать для него красивую бумажную одежду, затем
пролистывают его сочинения, отыскивая в них его собственные
черты. И, черт возьми, не стесняются. Мне приходилось
сталкиваться с совершенно курьезными вещами в подобных
повествованиях о жизни великих, вроде одной биографии
известного немецкого поэта, где от начала до конца
пересказывалось содержание его поэмы "Мечта", представленное
как размышление над мечтой его собственной. Действительно, что
может быть проще, чем заставить великую личность вращаться
среди людей, мыслей, предметов, описанных им самим, и
выпотрошить до полусмерти его книги, для того чтобы начинить
свою? Биограф-романист делает те находки, которые ему выгодны,
а то, что выгодно ему, как правило, становится едва ли не самым
худшим для его героя, и история жизни последнего неизбежно
бывает искажена, даже если факты в ней достоверные. И вот,
слава Богу, мы имеем психологию сюжета, игривый фрейдизм,
навязчивое описание мыслей героя в какой-то момент,-- набор
случайных слов, напоминающий железную проволоку, соединяющую
жалкие кости какого-нибудь скелета,-- литературный пустырь, где
среди чертополоха валяется старая вспоротая мебель, неизвестно
как сюда попавшая...


Короче говоря, по-моему, то, что делают с гением в поисках
человеческого элемента, похоже на ощупывание и осматривание
погребальной куклы, такой же, как розовые трупы покойных царей,
которые обычно гримировали для похоронных церемоний. Разве
можно совершенно реально представить себе жизнь другого,
воскресить ее в своем воображении и неприкосновенном виде,
безупречно отразить на бумаге? Сомневаюсь в этом, хотелось бы
верить, что уже сама мысль, направляя свой луч на историю жизни
человека, ее неизбежно искажает. Все это будет лишь
правдоподобие, а не правда, которую мы чувствуем……..

Набоков В.В. "Пушкин, или правда и правдоподобие".