[Чёрный Дембель]

Когда я читаю подобные прогнозы, я лишний раз убеждаюсь, что мы с пиндосами явно живём в разных галактиках.

О будущем свойственно задумываться скорее, фантастам, и вот что о проблемах будущего, уже нарисовавшихся сегодня, написал лет 10 назад Лукьяненко, и я с ним категорически согласен:

- Мы живем — или доживаем? — в мире машин и компьютеров. Они вытесняют людей отовсюду, и с этим ничего не поделаешь, это прогресс. Настоящей работой занято меньше двадцати процентов населения. Остальные либо уходят в роддеры [бродяги - ЧД.], либо… — Игорь сделал паузу, — имитируют бурную деятельность. В тех областях, конечно, где это возможно: литературе, живописи, истории, археологии, филологии… Можно размалевать синей краской полсотни фанерок, развесить их по стенам специально выстроенной галереи и считаться самобытным художником. Общество позволит, оно богатое. Роддеры для общества опаснее, но, в сущности, и они терпимы…
Мистер Эванс слушал его вполне серьезно. И внимательно.
— Ты молодец, дружок, — тихо сказал он. — Мыслишь вполне здраво. Одна беда — с позиции одиночки. <...> Мы живем в трудное время. Время беззаботности. Мир всегда двигали вперед считанные проценты людей. Из звериных пещер к далеким звездам мир вытащили гении. Те, кто придумал колесо и тормоз для колеса. Пенициллин и многоступенчатые ракеты. Генную инженерию и компьютеры…
<...>
— Раньше находилось занятие для всех. Но сейчас не нужны тысячи людей, чтобы построить придуманный гением ракетоплан. И не нужны еще сотни, чтобы прокормить гения и строителей. И десятки тех, кто лечил, развлекал сотни и тысячи, тоже не слишком-то нужны…
<...>
— Таланты можно найти у каждого, только пока это у нас не очень-то получается. Но есть и другой выход. Заниматься своим делом, даже если таланта в тебе — миллионная доля, а остальное — просто труд и терпение. Заниматься, зная, что никогда не сотворишь чуда, что на всю жизнь останешься одним из миллиона бесталанных, которые пользы-то принесут как один-два настоящих гения.
<...>
— Хорошо, — после короткой паузы признал Игорь. — <...> Но ведь и это не для всех. Многие, очень многие не смогут работать, не видя результатов труда. Им-то что делать? И таких будет все больше и больше…
— А им надо держаться. Жить. Хоть роддером, хоть художником-абстракционистом. До тех пор, пока человек не сможет управлять самой сложной на свете машиной.
— Какой это машиной?
— Самим собой. Пока обруганная и приевшаяся всем наука не даст каждому возможность преобразиться.
— Телепаты-телекины… Люди-молнии, бессмертные, ясновидящие… Так, что ли?
— Так. У человечества переходный возраст. А для него тоже есть свои болезни: роддерство, не любимый тобой авангардизм…

(С)