[Archy]

о как заговорили
так и до братанья с гейропейцами недалече
Председатель правления «ФК Открытие» Михаил Задорнов – о ситуации в экономике в интервью РБК:
✔️ Хотя ситуация в разных отраслях разная, в целом для российской экономики она лучше первых ожиданий.
✔️ Все-таки для нас нефть и нефтепереработка, даже не газ, — ключевая отрасль. Эмбарго на поставки в ЕС вступило в силу с 5 декабря. Масштаб сокращения добычи нефти в следующем году непонятен. Непонятно даже не то, куда поставлять эту нефть, а кто ее будет возить, страховать, удастся ли справиться с переориентацией потоков нефти из Европы и других недружественных стран на азиатские рынки. Это ключевой вопрос с точки зрения темпов роста ВВП и платежного баланса в следующем году. Думаю, в следующем году добыча нефти и экспорт у нас сократятся.
✔️ Что одна страна с масштабом экономики всего 2% мирового ВВП может все изготавливать сама — иллюзия. Такого не бывает, и это нерационально. Есть многие виды оборудования, которые изготавливает вообще одна страна или одно крупное предприятие. Очень часто это европейское предприятие, германское или австрийское. Изготовить это оборудование заново достаточно сложно. Поэтому, к сожалению, в двух-трехлетней перспективе эта ситуация будет срезать темпы экономического роста.
✔️ Ощущение, что у нас нет глубокого спада, не должно создавать иллюзий: в следующем году мы будем расти в разы медленнее всех крупных конкурентов.
✔️ Нам надо все-таки смотреть не только на 2022 год. Надо думать, как в следующие три—пять лет не увеличивать отставание. Причем отставание уже не от Европы и даже не от Китая, а от Индонезии, Вьетнама, ближневосточных стран, которые сейчас очень активно реализуют высокие нефтяные цены в трансформацию экономики.
✔️ Мы смотрим на высокие цены энергоносителей в Европе. Наше телевидение говорит с саркастической радостью, что европейцы замерзают. Я не совсем понимаю, чему здесь радоваться. По сути, мы теряем рынки, которые выстраивали еще со времен Советского Союза. 50 лет выстраивался рынок, взаимные экономические связи, которые разрушены на несколько десятилетий вперед. Сегодня мы лишились этих рынков: рынков поставки нам оборудования и экспорта энергоносителей, леса, удобрений в европейские страны.
✔️ Куда мы можем пристроить свои 10,5–11 млн барр. нефти в сутки, нефтепродукты, газ, которого в Европу поставлялось 150–170 млрд куб. м с учетом Турции? Чтобы создать инфраструктуру, например, для экспорта газа, потребуется три-четыре года. Да и потребителей такого масштаба и с такой ценой и маржой, какой была Европа, в мире не так много.
✔️ Когда мы говорим о росте экспорта в Китай, надо понимать, что у нас за последние десять лет сильно вырос экспорт во многие страны. Это и Латинская Америка, и Индонезия, и Вьетнам. Задача в том, чтобы не зависеть только от Китая, где максимальный рост товарооборота, а постараться диверсифицировать эти связи.
✔️ Превышение экспорта над импортом товаров и услуг в этом году будет порядка $270 млрд. То есть мы за один год фактически получили столько, сколько было заморожено в феврале золотовалютных резервов российского Центрального банка — $300 млрд. Получается, за один год мы примерно столько же заработали. Но держать их в валюте не можем, потому что эта твердая валюта будет также заморожена. Товаров на эту сумму наши страны-партнеры экспортировать в Россию не могут. Возникает вопрос не расчетов, а устойчивого хранения или овеществления этих позитивных результатов нашей торговли. Можно либо покупать какие-то товары, либо инвестировать, либо покупать предприятия.
✔️ Безусловно, россияне приобретают и оперируют с юанем. Это единственная валюта, которая может быть альтернативой. Но она не полностью конвертируемая. Есть юань для внутрикитайского пользования, есть внешний юань. Курсом этой валюты реально управляет даже не Народный банк Китая, а руководство компартии, и как будет двигаться этот курс, по-настоящему никто не знает. Пока он двигается в реально узком коридоре, но китайская экономика чувствует себя не очень хорошо. Куда вкладывать-то эти юани?