[Sandy]

Не могу не процитировать

Бухать начинали, как правило, с наступлением пубертации - лет с 12, стартовали портвешком, плодово-выгодным и прочей бормотухой. Впрочем, некоторым отцы/старшие братья наливали "красненького для аппетиту" прямо с самых нежных лет за семейным обедом/ужином.
Основная профессиональная карьера: школа-ПТУ-армия и/или зона-завод (далее зона-завод может несколько раз чередоваться). При этом сразу после школы, по всем пацанским распоняткам, престижно было подсесть по мелкому, чтоб не ходить в армию (служить по понятиям - западло).

Основные виды правонарушений: телесные повреждения разной степени тяжести, мелкие кражи, изнасилования, редко – убийства; всё – в состоянии алкогольного опьянения.
Бывали и более экзотические статьи, например, 121 – мужеложество, но не из-за болезненного пристрастия к представителям своего пола, а, опять же, «по понятиям» - осудили двоих, «опустивших» третьего за крысятничество.

Да, да, в нашей школе, прямо как в реальной зоне, было несколько официально опущенных, зафаршмаченных, натуральных nuдоров. Их иначе не называли, на переменах они стояли в отведённых для этого углах коридора, разговаривать с ними и прикасаться было категорически западло, чтоб не запомоиться, и даже сопливые первоклашки из числа перспективно-авторитетных считали своим долгом, пробегая мимо, плюнуть в них, желательно, попав в лицо. При этом тем же опущенным считалось западло пойти в ментуру и заложить своих обидчиков – за это могли на перья поставить, но один всё-таки решился.

Классная руководительница, начиная с 6-го класса, неустанно повторяла на родительских и классных собраниях, что с похмелья учащимся в школу приходить нехорошо, а уж пьяным – и вовсе недопустимо, но и учащиеся, и родители, не приходя в сознание, оставались глухи к её мольбам.
Впрочем, пьянство и половая распущенность и среди учителей имели место, пусть и не поголовно. Бухали в основном учителя-мужики, конечно.

Рукоприкладство тоже было нормой жизни, при этом обычно лупили учеников обоего пола, разумеется, физрук и трудовик (первый – скакалками и разогнутым пластмассовым хула-хупом, второй – кулаками и киянкой); трудовик иногда применял весьма изобретательные воспитательные меры, к примеру: зажать руки учащегося в двое тисков, на шею на верёвке повесить ведро с пудом железяк и так оставить на часок для пущего осознания вины. Дамы-учителя тоже вполне могли в избытке чувств схватить особо тупого индивидуума за волосы и потыкать мордой в доску или звездануть указкой/угольником, что под руку попало. Один учитель-инвалид, правда, уже не в 79-й школе, прославился тем, что в порыве ярости благородной имел привычку метать через весь класс, подобно матёрому гарпунёру Нэду Лэнду, в охальника, как в кашалота, свой костыль, но, учитывая физическую немощь педагога и его быструю отходчивость, это воспринималось как лёгкое, допустимое в приличном камерном классном обществе, чудачество.

Учителям, впрочем, тоже иногда доставалось: так, регулярно был избиваем малорослый и хлипкий, но борзый и дерзкий на язык физик.

Английского я до сих пор не розумiю, так как англичанка большую часть учебного времени проводила не в классе, а в коридоре с постоянно обновляющимися жгучими брунетами с соседнего рынка – ей было явно не до педагогического процесса.

При слове «институт» учителя обычно покрывались трупными пятнами и начинали сипло вопить:
- Какая сука сказала «институт»??!!! Направо – 13-й чушок, налево – 4-й; вот ваши университеты, подонки! –
и, по большому счёту, они были правы.

Основными внешкольными видами досуга до пубертации были мародёрство по садам и частному сектору, глумление над мелкими животными (кошки, голуби), пиротехнические забавы; с началом пубертации – пьянство, девки; из прикладных ремёсел – слесарка: изготовление ножей и примитивных пистолетов («пОджигов»), реже – электроника (главная цель - сделать цветомузыку и под неё баб трахать), самогоноварение, пиротехника.

Когда однажды трудовик, изготавливая какую-то затычку, сказал у нас в классе "- Подайте нож," имея в виду собственный сапожный нож, оставленный на верстаке, ему немедленно протянули три бабочки и одну выкидуху.

Ещё шатались по территориям заводов, жд-путей и станций, катались на маневровых составах («кукушка» на местной фене).
В футбол-волейбол играли, случалось, но почти исключительно на уроках физкультуры.

Об уровне и качестве воспитательно-образовательного процесса говорит, к примеру, тот факт, что я и мои сверстники до 4-го класса были твёрдо уверены, что "еврей" - это ещё одно матерное слово, а "жид" - общеизвестная птица семейства воробьиных. Поэтому чтение в 4-м классе вслух "Тараса Бульбы", где оные слова встречаются в изобилии, поначалу вызывало оторопь, а потом - радостный смех. Вот такой рутинный бытовой антисемитизм.

© Дюбелек про школу и 80-е