|
Троцкий уже крепко спал, когда в тёмную комнату, освещаемую только луной из окна, прокралась Каугёрл. Аккуратно связав руки и ноги Троцкого пластырем, так, что он даже не проснулся, оан затем резким движением приклеила пластырь ему на рот. Это разбудило Троцкого, он инстинктивно дёрнулся, но тут же понял, что надёжно спутан - три года в кружке "Голубой патруль" дали о себе знать, умение вязать узлы и ставить платку на скорость наконец-то пригодилось. Уперев острый каблучёк высокого сапога Троцкому в шею, Каугёрл томным голосом сказала: "А теперь, милый, я покажу тебе как объезжают мустангов на диком Западе!" Троцкий нервно завращал головой, испуганно ища глазами спасения вокруг, но в больнице стояла гробовая тишина, все спали. Оседлав загипсованного Троцкого, усевшись на него прямо на кукуевские рисунки, Каугёрл выхватила из-за спины плётку и стеганула Троцкого больно по щеке, начав подпрыгивать на нём и томно шепча: "Но! Давай, жеребец!" Троцкий жалобно смотрел на неё и как бы умолял помиловать, но Каугёрл только входила в азарт - наклонившись к лицу Троцкого, она провела языком ему по носу, пощекотала острым кончиком язычка в ноздрях, посопела в ухо, куснула мочку уха, затем всё ухо, вырвала зубами клок волос с чёлки, продолжая при этом скакать на нём верхом, издавая нечленораздельные звуки, вроде: "Наш ковёр цвеочная поляна! Е! Е! Е! Е! Е!" Сполна насладившись беспомощным Троцким многократно надругавшись над ним, уставшая и довольная, каугёрл достала из авоськи, с которой она пришла, два апельсина и бутылочку ситра "Тархун", крокодилового цвета. На прощанье она пририсовала ещё одну пятиконечную звёздочку на загипсованном плече Троцкого и томно сказала: "До встречи, милашка!" Чем вызвала приступ рвоты у Троцкого.
На улице начинало светать...
|