[Sweet LiZZy]

Из переводов Хименеса А.Гелескулом:

В мире одиночество одно. И к нему идем мы издалека
Одиноко, как одна волна в одиноком море одинока...

И еще:

Бродят души цветов под осенним дождем.
О, листки желтоцвета по кровельным скатам,
Вы опять отогрели заброшенный дом
Нездоровым и стойким своим ароматом.

Он как голос, который заплакать готов,
Или сказка лесная с лачугой в низине,
Где невеселы краски и много цветов,
И большие глаза нелюдимы и сини.

Привкус боли навек с этим запахом слит,
И возник в незапямятно давние годы.
Крыша пахнет цветами, а сердце болит,
Словно эти - цветы его желтые всходы.

Sweet LiZZy добавил [date]1069506316[/date]:
Письма римскому другу. (Бродский, соответственно. Нет под рукой, по памяти, так что звиняйте, ежели что не так...)

Нынче ветрено, и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих радостней мне, Постум,
Чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела,
Дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела -
Ни объятье не возможно, ни измена.

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице, мягко стелют? Спать не жестко?
Что там Цезарь, чем он занят, все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
Лишь согласное гудение насекомых.

Здесь лежит купец из Азии - толковым
Был купцом он. Деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним - легионер. под грубым кварцем
Он не раз в боях империю прославил.
Сколько раз могли убить - а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

Пусть и вправду, Постум, курица - не птица.
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в империи родиться -
лучше жить в глухой провинции, у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не надо, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли
Брать сестерций с покрывающего тела -
все равно, что дранку требовать у кровли.

Протекаю, говоришь, но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа -
он и будет протекать на покрывало.

Вот и прожили мы больше половины -
как сказал мне старый раб перед таверной:
мы, оглядываясь, видим лишь руины.
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах, сейчас вожусь с большим букетом.
отыщу большой кувшин, воды налью им.
Что там в Ливии, мой Постум, или где там?..
Неужели до сих пор еще воюем?

Помнишь, Постум, у наместника сестрица
Худощавая, но с полными ногами?
Ты с ней спал еще.. Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом
или сливами, расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
И скажу, как называются созвездья.

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложение,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбережения -
Там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
В дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

Зелень лавра, доходящая до дрожи,
Дверь распахнутая, пыльное оконце.
Стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с морем борется у мыса.
на рассохшейся скамейке - Старший Плиний,
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.