[Boruch]

Воскресенье в Москве. Ю. Визбор

Звук одинокой трубы...
Двор по-осеннему пуст.
Словно забытый бобыль,
Зябнет березовый куст.

Два беспризорных щенка
Возятся в мокрой траве.
К стеклам прижата щека...
Вот воскресенье в Москве.

Вот телефонный привет -
Жди невеселых гостей.
Двигает мебель сосед,
Вечером будет хоккей.

О, не молчи, мой трубач!
Пой свою песню без слов,
Плачь в одиночестве, плачь -
Это уходит любовь.

Мне бы, неведомо где,
Почту такую достать,
Чтобы заклеить тот день,
Чтобы тебе отослать.

Ты-то порвешь сгоряча
Этот чудесный конверт
С песней того трубача
И с воскресеньем в Москве.

Вот зажигают огни
В ближних домах и вдали.
Кто-то в квартиру звонит -
Кажется, гости пришли.

1970

Boruch добавил [date]1072234876[/date]:
Тот же Ю. Визбор

А будет это так: заплачет ночь дискантом,
И ржавый ломкий лист зацепит за луну,
И белый-белый снег падет с небес десантом,
Чтоб черным городам придать голубизну.

И тучи набегут, созвездьями гонимы,
Поднимем воротник, как парус декабря,
И старый-старый пес с глазами пилигрима
Закинет морду вверх при желтых фонарях.

Друзья мои, друзья, начать бы все сначала,
На влажных берегах разбить свои шатры,
Валяться б на досках нагретого причала
И видеть, как дымят далекие костры.

Еще придет зима в созвездии удачи,
И легкая лыжня помчится от дверей,
И, может быть, тогда удастся нам иначе,
Иначе, чем теперь, прожить остаток дней.

И будет это так - заплачет ночь дискантом,
И ржавый ломкий лист зацепит за луну,
И белый-белый снег падет с небес десантом,
Чтоб черным городам придать голубизну.

21 ноября 1975

Boruch добавил [date]1072235552[/date]:
Когда я это пою, я всегда почти плачу. Есть что-то в этих строках окончательное и безнадежное.
Юрий Визбор. Песня называется "В Аркашиной квартире".

В Аркашиной квартире живут чужие люди,
Ни Юли, ни Аркаши давно в тех стенах нет,
Там также не сижу я с картошечкой в мундире,
И вовсе не Аркашин горит на кухне свет.

Неужто эти годы прошли на самом деле,
Пока мы разбирались - кто теща, кто свекровь?
Куда же мы глядели, покуда все галдели
И бойко рифмовали слова "любовь" и "кровь".

В Аркашиной квартире бывали эти рифмы
Не в виде сочинений, а в виде высоты,
Там даже красовалась неясным логарифмом
Абстрактная картина для общей красоты.

Нам это все досталось не в качестве наживы,
И был неповторимым наш грошевой уют,
Ах, славу Богу, братцы, что все мы вроде живы,
И все, что мы имели, уже не украдут.

Мы были так богаты чужой и общей болью,
Наивною моралью, желаньем петь да петь.
Все это оплатили любовью мы и кровью -
Не дай нам Бог, ребята, в дальнейшем обеднеть.

В Аркашиной квартире все бродят наши тени,
На кухне выпивают и курят у окна.
Абстрактная картина - судеб переплетенье,
И так несправедливо, что жизнь у нас одна.

Август 1979