[Времяон]

Когда-то давно, когда я еще знакомился с белгородской поэзией, меня удивили строчки одного поэта: «Моя душа – живой родник… Но кто-то в черном к ней приник. И пьет, и пьет… и хмурит брови… И просит крови…» Я даже поинтересовался, не маньяк ли он? Нет, все оказалось проще, иногда он читал «И просит крови…», а иногда «И просит водки…». Надо сказать, пил поэт много.
Можно спросить, а зачем этот разговор, человек то уже давно погиб? Древние учения говорят, что мысль человеческая материальна, что существуют такие структуры в мире как пневматосфера (название, предложенное П.Флоренским для расширения понятия ноосфера). Вот как об этом писала Е.И.Рерих: «Ядовитые эманации не только заражают человека, но и осаждаются на окружающих предметах. При этом такие осадки весьма трудно изгоняемы. Они могут сопровождать предметы и на дальние расстояния (12.11.37)». А я в новой науке о духовности времяонике развиваю мысль, что существует ментальная связь не только в пространстве, но и во времени. Скажем, читает человек сборник стихов какого-нибудь поэта и настраивается на его «волну», а человек этот оказывается на самом деле алкоголик. Может у него и стихи хорошие, а все равно беды не миновать.
Хотя бывает и наоборот, человек мало пьющий, а о водке пишет — заслушаешься. «Принимай традицию на веру И держи стакан на высоте. Градус водки равен широте, Широта души — не знает меры!.. (Н. Молчан)
А потом раскручивается маховик пропаганды, и появляются биографии раскрывающие картины запоев поэтов, фильмы, в которых показывают пьющих, но симпатичных поэтов, литобъединения, которые в народе прозвали «литр объединения».
Вот вышел у нас первый номер литературного журнала «Белые кручи», а в нем стихи В. Мерзлякова. Хороший поэт, но пил много и погиб молодым.
— Ты совсем опустился, — друзья говорят, —
Это дно!
Но я чую глубины.
Я готов тыщу лет прошагать невпопад,
Вырвав кол из соседского тына.
Кто-то вылез наружу, но я в перегной
С головою до лучших времен…
Мы повязаны вместе корою земной,
И ведет нас один перезвон.
В общем, в своих стихах В.Мерзляков создает удивительно симпатичный и притягательный образ страдающего пьющего, но мыслящего поэта. И ведь многие могут последовать за ним, начать подражать.
Послушал на презентации дифирамбы, какие пели поэзии В. Мерзлякова, могу только догадываться, к каким глубинам будет приобщать читателя редакция журнала.
Давно известно, что в мире Бог с Сатаной борются и поле битвы – сердца людей. На мой взгляд, пьянство это дезертирство, самострел.
Ситуация настораживающая, проблема давняя, многие спросят, что же теперь делать? Не вводить же цензуру. А если людям нравится? Все так, но я думаю в корпоративной среде поэтов пьянство должно последовательно и настойчиво искореняться, а пока все наоборот.
Я, конечно, могу быть не прав и наверняка со своей критикой нарвусь на непонимание, тем более что от критики у нас совсем отвыкли, толи поэты стали кастой неприкасаемых, толи неинтересны они никому. В последнее время интерес к поэзии сильно сократился, не связано ли это с тем, что население России за последние годы сократилось на десять миллионов человек, ушло из жизни, выражаясь поэтическим языком, уткнувшись головою в перегной. Может быть, надо, наконец, поинтересоваться причинами такого странного явления.
Самое удивительное, что люди у нас ведь все понимают. В стихах того же Мерзлякова можно найти это понимание.
«Мы проснемся, только разбуди.
Кулаком ударим по груди
И рубаху — хрясь! — на две портянки!»
Дочь моя, Россия, не смотри
И не слушай бульканье из склянки.
Пьяница проспится. Поутру
Глянет на разбитую округу.
Что не пожелал бы и врагу,
Он оставил дочери и другу.
Хорошая идея, разбудить! Только кто будет будить, если поэты в запое? А то скоро может и будить-то некого будет.