После статьи в «Ленинградской правде» в ГИНХУКе
начались обследования и комиссии, рассматривавшие его
работу. Составленные из серьезных ученых, они подтвер-
ждали научную ценность исследований ГИНХУКа, но ко-
лесо уже крутилось, и повернуть его в другую сторону
было невозможно.
В. М. Ермолаева, остро переживавшая возникшую си-
туацию, оптимистически считала, что «энергия, заложен-
ная в нашей группе, не только останется победительницей
в этих временных перепитиях каждодневной войны, но
сможет стать опорой развеянных группировок беспред-
метников». «Перепитии» были не «временные», а обо-
стряющиеся и усугубляющиеся. Малевич был дально-
виднее. 16 июня на общем собрании Института он выра-
зил сожаление о том, что, «может быть, не придется про-
должать этих собраний, так как завтра благодаря статье
Серого в „Ленинградской правде" будет комиссия, кото-
рая может положить конец и прекратить всякую куль-
турную деятельность ГИНХУКа, могущую принести много
пользы для изучения искусства и выяснения его природы» '.
Несмотря на защиту со стороны ученого мира,
ГИНХУК был ликвидирован осенью 1926 года. Критику
Серому принадлежат неоспоримые лавры Герострата
в разгроме Института.
Но этого было недостаточно, нужно было расправиться
и с самим Малевичем. В 1927 году выставка его работ
состоялась в Берлине, куда художник сопровождал ее,
а по возвращении в Ленинград был арестован как «гер-
манский шпион». В 1932 году Филонов встретил его в Рус-
ском музее на выставке «Художники РСФСР за XV лет»,
которая стала последней для обоих мастеров. Филонов
оставил запись в дневнике о разговоре с Малевичем:
«Затем он стал жаловаться на свою судьбу и сказал, что
просидел три месяца в тюрьме и подвергался допросу.
Следователь спрашивал его: „О каком сезаннизме Вы го-
ворите? О каком кубизме проповедуете?" АХРРы хотели
меня совершенно уничтожить. Они говорили: „Уничтожь-
те Малевича и весь формализм пропадет". Да вот не унич-
тожили. Жив остался. Не так-то легко Малевича истре-
бить» 2.
К. Малевич вышел из тюрьмы, но больным человеком;
рак, полученный в результате нервного стресса, свел его
в могилу через несколько лет.
Столь же трагичной, хотя и по-другому, была судьба
П. Филонова и его школы. Он вошел в русское искусство
в самый канун первой мировой войны и занял в русском
авангарде отличное от всех место. Его «разбудил» не ку-
бизм и не французское новое искусство; с самых первых
шагов его вдохновляли иные истоки — русская архаика,
лубок, народное искусство в его различных проявлениях.
.
' Доклад Малевича на межотдельском собрании сотрудников ГИНХУКа по критике и обсуждению работ всех отделов: Стенограмма. 16 июня 1926.
ЛГАОРСС, ф. 2555, оп. 1, д. 1018, л. 160.
2 Филонов П. Н. Дневник. Запись 4 ноября 1932. РО ГРМ, ф. 156, д. 28. л.
К. С. Малевич
Письмо в Ленинградский отдел Главнауки. Июнь 1926
Помещенная в Ленинградской Правде № 132 статья
Г. Серого являет собой отголосок той породы людей
дореволюционной критики, которая, защищая искусство
страны, выла на все переулки, когда появилась новая
форма искусства.
Огромный переполох и ужас в дореволюционном об-
ществе вызвала критика, спасая общественную тишину
от появившегося футуризма и кубизма. Эта порода
людей осталась живуча в послереволюционное время
и продолжает свою работу, восстанавливая ту же точку
зрения, которая была раньше на искусство (См. критику
«Русского Слова» — Яблоновского ' и др.), удостоверяя,
что цель искусства заключается исключительно в ил-
люстрации идей изменяющегося быта под влиянием идеи
взаимоотношений общества. Эта истина как бы является
абсолютной для искусства, эту истину защищает Серый,
который рекомендовался мне как идеолог АХРРа, сле-
довательно, для него искусство живописное есть средст-
во, которое исключительно предназначено для отобра-
жения быта. В этом он видит единственную конкретную
целесообразность и назначение художника. Никакие аб-
страктные живописные комбинации недопустимы,— это
есть с его точки зрения контрреволюция и бессилие.
В этом случае гр. Серый мне напоминает того удода,
который прилетел в лес и не нашел в нем ни одного
конкретного дерева, то есть дерева с дуплом, в кото-
ром можно было бы завести семейное счастье (гнездо).
Удод сильно возмутился и объявил весь лесной участок
позорным, контрреволюционным, абстрактным, прожи-
вающим и сосущим питательные элементы в то время,
когда огромные дупляные конкретные леса голодают.
Стал призывать ботаников, садоводов, лесоводов для изъ-
ятия этого абстрактного лесного участка, сказав в сторону
Лесного Управления: «позор». Точь-в-точь поступил
и гр. Серый, посмотрев супрематические архитектурные
модели абстрактного построения; не находя в них ни вхо-
да, ни выхода, сильно возмутился, но, попробовав поле-
тать по выставочным комнатам, все время натыкался
на все более и более непонятные для него явления.
Это окончательно расстроило его мозг (которому он
по наивности приписывает работу, подобную Марк-
су), и, не найдя возможности по слабости все
же своих мозговых усилий разобраться в исследова-
ниях, поясняющих природу живописи, решил, что под
крылышком Главнауки собрались монахи и «учиняют
непонятные действия». Это все указывает, что мыслишки
гр. Серого далеко расходятся с мыслями Маркса, имя
которого даже неудобно упоминать рядом с именем
гр. Серого.
Гр. Серый, сознавая внутри колоссальную разницу меж-
ду своим мышлением и мышлением Маркса и чувствуя
родственность с Яблоновским мышлением, только и смог
крикнуть: «Караул! Р. К. И.! Контрольная Комиссия!
Позор! Три монаха питаются под крылом Главнауки».
Амундсен затратил много сил и средств, чтобы открыть
Северный Полюс, но это пустяки, не стоит благодарности.
Но гр. Серому Главнаука должна навесить медаль за
открытие контрреволюции, растрату народных денег тре-
мя монахами, прикинувшимися художниками-исследова-
телями, ловко обморочив все научные ревизионные
комиссии Главнауки по обследованию работ ГИНХУКа,
которые признали все же эту мороку правильной
и утвердили Государственный Институт Художественной
Культуры в Совнаркоме.
Из всей статьи г. Серого видно, что по всем отделам
трех монахов ничего сказать нельзя, как крикнуть
«караул!», но вот зато нашлись фактические доказательст-
ва,— это в лице Мансурова ' (не монах), которыми
нужно воспользоваться (лови момент!) и покрыть не
только ГИНХУК, но всю Главнауку тем, что Мансуров
сопоставил две противоположных стороны — культуры
деревенского быта и городского, и, отдавая преимущест-
во культуре деревни над городской, в своем объясне-
нии послушник вздыхает и молится о том, чтобы его
трактор не съел, показывая на изображениях мирное
сожительство зверей с человеком и возникновение ис-
кусства от природных форм, указывая на работу пчел
и пр., которые без инженера и грамоты строят точные
шестигранные соты.
Три монаха далеко не разделяют толкований Мансурова,
и ему поэтому не быть причисленным к лику монахов.
Гр. же Серому нужно различать, что говорит послушник,
а что монах, и если бы мышление гр. Серого мало-
мальски коснулось мышления посредственного марксиста,
то наверное статья в «Правде» была бы другая.
Иеромонах Госбюджетного монастыря:
Иосаф. В мире: Казимир Малевич
Р.5. Александр Бенуа2 пишет в «Речи»: перед нами
уже не футуризм, а супрематизм, все святое, сокровен-
ное, все то, что любили и чем жили — все исчезло;
о, где бы достать слова заклятия, чтобы эта мерзость
исчезла в пучине морской и т. д.
Мережковский3 в 1914 г. («Русское Слово») пишет:
Грядущий Хам идет, так встречайте же его, господа
культурники Струве 4 и Брюсов 5, чистый дом русской
мысли осквернен футуризмом, он плюет вам в глаза,—
вы же — божья роса.
Яблоновский, он же Homo Sapiens, пишет: гоните эту
сволочь в подвалы, бейте, колите копьями, чтобы
их вонючая голова не заразила здоровый воздух
искусства.
Несчастные были люди, у них не было тогда Р. К. И.
и Контрольной Комиссии, а царское правительство было
обморочено футуристами, ибо не знало, какую статью
закона к ним применять: за хулиганство ли, или жуль-
ничество и т. д.
Жалко, что вам, гр. Серый, тогда было очевидно мало
лет, а то наверное бы футуризм крыли тем, что он есть
пролетарское искусство.
ЛГАОРСС, ф. 2555, оп. 1, д. 1018, л. 188, 189
Публикуется впервые
* Яблоновский Александр Александрович (1870—1913), псевд. Homo Sapiens,— фельетонист.
'Мансуров Павел Андреевич (1896—1983)—художник, ру-
ководивший в ГИНХУКе Экспериментальным отделом.
2 Бенуа Александр Николаевич (1870—1960)—художник и
критик, входивший в объединение «Мир искусства». С резкой
неприязнью встретил супрематизм Малевича (см. Бенуа А.
Последняя футуристская выставка//Речь. 1916. 9 января).
3 Мережковский Дмитрий Сергеевич (1866—1941) — писатель
и художественный критик. Его книга статей «Грядущий Хам»
была опубликована в 1906 г.
4 Струве Петр Бернгардович (1870—1944)—политический
деятель, философ, экономист.
5 Брюсов Валерий Яковлевич (1873—1924)—поэт-символист.