С 1932 года участников филоновской школы начинают
вызывать в ГПУ, а затем в НКВД на допросы. Побывали там
Купцов, Луппиан, Евграфов, Цыбасов и другие. Все воп-
росы касались Филонова, его взглядов, его политической
позициии. «У Купцова был обыск. Пришли ночью — все
перерыли — взяли переписанную им мою идеологию ИЗО,
книжечки Бакунина и Кропоткина» 1. Вскоре Купцов, за-
травленный доносами и допросами, повесился, оставив
записку: «Пусть Родионовы захлебнутся моим трупом, хо-
тя они работают в НКВД» 2.
Вскоре НКВД добрался и до самого Филонова.
В 1938 году были арестованы оба сына его жены — Петр
Эсперович и Анатолий Эсперович Серебряковы, впослед-
ствии погибшие в лагере. От жены Екатерины Александ-
ровны взяли подписку о невыезде. Ее разбил паралич.
После войны вокруг имени Филонова воцарилось глу-
хое молчание, длившееся десятилетия. Филонов и его шко-
ла были изъяты из истории советского искусства. Осталась
только «филоновская легенда», изустно передаваемая уце-
левшими учениками.
В 1932 году был образован единый Союз художников,
в который вынуждены были вступить, как в колхоз, мастера
различных направлений, тенденций, художественных инте-
ресов. Творческие люди пытались продолжать работать,
бездарные дельцы, захватывая ключевые позиции в Союзе,
старались выработать новые критерии художественной цен-
ности, чтобы свести искусство к своему уровню. Началась
безудержная спекуляция термином «социалистический
реализм», загонявшая искусство на узкую тропу, веду-
щую в тупик. Атмосфера взаимной подозрительности,
слежки, доносов возрастала вместе с развитием положе-
ния об усилении классовой борьбы в стране, выдвинутого
Сталиным.
В отчаянье от подобной обстановки Н. А. Тырса в письме
к двум художникам сообщает свои соображения о том, как
«Союз мог бы осуществить ряд мер, облегчающих нашу
работу. (...) Например—тщательное персональное зна-
комство со стороны соответствующих политбюро и НКВД
с каждым квалифицированным художником из Союза со-
ветских художников и тогда — доверие или недоверие.
В первом случае — право работать без оглядки, когда и
где хочешь, во втором (недоверие) — следи. Позволяй ра-
ботать и следи: подозрительный у тебя в руках» 3.
Тырса полагал, что, если художник выдержал проверку
на политическую благонадежность, то ему позволяется ра-
ботать в любых художественных формах. Но он не учел,
что политически благонадежными могли быть не только
люди, но и художественные формы.
Николая Николаевича Пунина судьба несколько раз
сталкивала с карательными органами. Первый раз он был
арестован Петроградской ЧК в августе 1921 года. В это вре-
мя он был руководителем Петроградского отдела ИЗО и
комиссаром Русского музея. Заступничество и поручитель-
ство А. В. Луначарского, знавшего Пунина с первого года
революции, вызволили его из тюрьмы. Второй раз он под-
вергся аресту в 1935 году, но снова был освобожден. По-
следний арест был в 1949 году. Тут уже не было заступни-
ков, подобных Луначарскому, и Пунин оказался в лагере
в Коми АССР. В этом лагере отбывал срок и русский фи-
лософ Л. П. Карсавин, с которым Пунин близко сошелся.
Н, Н. Пунин умер в 1953 году, уже после смерти Сталина,
не дождавшись близившихся перемен в его судьбе. Он
похоронен в тундре, близ поселка Абезь. Посмертно реа-
билитирован.
После убийства С. М. Кирова начались аресты интелли-
генции, в том числе художников. В декабре 1934 года взяли
Веру Михайловну Ермолаеву и ее ученицу Марусю Казан-
скую, Владимира Васильевича Стерлигова и двух его уче-
ников — Александра Батурина и Олега Карташова.
Творческая судьба Веры Ермолаевой была тесно связана
с Казимиром Малевичем. В первые годы революции она
сменила Марка Шагала в качестве руководителя Витебской
художественной школы. По ее приглашению в Витебск при-
ехал Малевич; возникла группа УНОВИС, в руководстве
которой принимала участие Ермолаева. Затем с 1923 года
она научный сотрудник ГИНХУКа, заведующий лаборато-
рией цвета на отделении Малевича. Увлеченная стихией
цвета, Ермолаева всю жизнь занималась живописью.
В двадцатые годы—она один из ведущих сотрудников
ленинградского Детгиза, работает для журналов «Чиж»
и «Еж», иллюстрируя стихи А. Введенского, Д. Хармса,
Н.Заболоцкого.
В последнем цикле гуашей к «Рейнеке-Лису», над ко-
торым она работала в конце 1934 года, были, по свидетель-
ству очевидцев, критические мотивы, отразившие ленин-
градскую действительность. К Медведю-судье волки в бу-
деновках тащат на суд зверей. (Фамилия тогдашнего на-
чальника ленинградского НКВД была Медведь.)
Когда пришли с арестом, то сразу направились к шкафу,
где лежали листы к «Рейнеке-Лису».
А. Б. Батурин сидел в одной камере с арестованным
тогда же художником П. И. Басмановым. Их вызывали на
очную ставку с В. В. Стерлиговым. Последний рассказывал:
«Сидим за столом на очной ставке; я и Басманов. Напротив
Федоров (следователь), все время пистолет и тяжелые
предметы к себе подтягивает.
— А вот Басманов говорил, что вы не советский че-
ловек.
— Я этого не говорил.
— А Стерлигов говорил, что вы кулак.
— Я этого не говорил.
Тут начинают, нагнетая нервозность, через кабинет бе-
гать люди, крича, что вас будет судить народ.
Басманов вдруг встал и что было силы ударил кулаком
по столу, так что все предметы подскочили. И снова сел.
Наши колени оказались близко, и я его незаметно погладил.
Следовать крикнул: „Увести их!"».
Очные ставки делались и В. М. Ермолаевой.
А. Батурин и О. Карташов восемь месяцев просидели
на Шпалерке, затем их выслали в Уфу. Здесь Батурин был
снова арестован по клеветническому доносу, получил во-
семь лет лагерей и провел их в Коми АССР на лесоповале.
Вернулся он в Ленинград через двадцать два года. Карта-
шов погиб на фронте.
Ермолаева и Стерлигов получили по пять лет лагерей.
Везли их в Казахстан в одном эшелоне. В. М. Ермолаева
ходила на костылях — у нее были парализованы ноги, по-
следствия падения с лошади в детстве. В степи устраивали
поверки, всех выгоняли из вагонов, выстраивали, и начина-
лось: «Встать! — Лечь!». Стерлигов рассказывал, как тяже-
ло было поднимать Веру Михайловну.
Оказались они в одном лагере под Карагандой, где
произошла встреча с художником П. И. Соколовым, о кото-
ром оставил воспоминания Стерлигов.
Отсидев пять лет, В. В. Стерлигов вышел из лагеря.
В. М. Ермолаева автоматически получила добавочный срок.
Тридцатые годы сделали свое дело. Живое и могучее
художественное движение разбилось о бетонную стену.
Советское искусство следующих десятилетий, оторванное
от живых корней, стало иссякать — подобно Аралу, лишен-
ному притока свежих вод. В пятидесятые годы вместо цве-
тущих полей искусства расстилалась серая однообразная
равнина, где возвышались картонные хребты лауреатов и
бумажные пики академиков.
Пикассо или Матисс во Франции сделали все что могли
и на что были способны. Русский авангард, остановленный
на бегу, не успел завершить начатого.
Евгений Ковтун
.
' Филонов П. Н. Дневник. Запись 10 октября 1935. РО ГРМ, ф. 156,
д. 31, л. 96.
2 Там же. Запись 12 марта 1935. РО ГРМ, ф. 156, д. 32, л. 25.
3 Тырса Н. А. Письмо Л. А. Юдину и П. М. Кондратьеву. 12 августа 1939. РО ГРМ, ф. 146, д. 5, л. 1 с об.
Письмо В. М. Ермолаевой М. Ф. Ларионову
Москва, 17 июля 1926
Дорогой Михаил Федорович!
Теперь, когда эти бедные снимки уехали в Париж *, я мо-
гу, хотя и с тяжелым сердцем, начать рассказывать
Вам, что делается у нас.
Ленинград последняя цитадель нового искусства в Рос-
сии. Везде, по всему фронту, идет отступление, АХРР
занимает все позиции, все места. АХРР официальное
искусство, АХРР в ленинградской Академии и техникумах;
в АХРРе Фальк, Осмеркин, Машков, Удальцова, Древин.
Только АХРРы имеют 200 строк в газете, а мы нет;
АХРРы держат открытой целый год свою выставку в по-
мещении сельской выставки в Москве, где они вывесили
свыше 2500 холстов. АХРР устраивает в каждом городе
и кварталах столиц студии и получает субсидии на свое
содержание, рассылает художников по всей стране списы-
вать быт народов СССР и т. д. и т. д. Луначарский
усматривает в мужиках Кончаловского, кулаки они или
середняки, и в восторге от социального такта Конча-
ловского, что тот догадывается списывать середняков во
славу земельной политике страны. Во всем этом мрако-
бесии Малевичу с его железной энергией удалось соз-
дать и держать в течение 3 лет институт художествен-
ной культуры в Ленинграде, удержать дом с выставоч-
ным помещением и 16 тысяч рублей, чтобы дать воз-
можность работать небольшой группе. Мы доказываем,
что природа художественной культуры не зависит от
политических, религиозных и бытовых идей, что сущ-
ность живописной культуры беспредметна, бессмысленна
и безыдейна, что художник будет замазывать цветом
ту морду, которую ему подсунет жизнь, а жизнь играет
с ним плохую игру и заставляет служить себе, своей
политике, религии и быту. Поэтому сознание художни-
ка — поле битвы, где борются тысячи интересов, самых
противоречивых, и редко, когда побеждает беспредмет-
ное начало искусства как таковое, когда оно убивает
или подчиняет все другие начала жизни и диктует ей.
Отсюда то, что создано в искусстве, неизменно пре-
красно всегда, так как оно беспредметно, и в нем не
может быть прогресса, тогда как жизнь всегда недовольна
вчерашним и думает, что завтра будет лучше на об-
ломках уничтоженного прошедшего. Искусство всегда
устанавливает одно и то же, но в разных видах. То,
что мы доказываем, не согласуется с формулой, что
искусство отражает общественную психологию и состоит
из полноты элементов, содержащихся в общественной
психологии, то есть что оно содержательно может со-
держать киргиза и комсомола.
Выставка, которой мы закончили текущий год, и заклю-
чала в себе ряд беспредметных супрематических архи-
тектонных моделей Малевича, числом 25 или около того,
и его непосредственных помощников, а также отделы
исследовательские, где мы роемся в самой живописи
и цвете, в структурах цвета, в цветных полях, в строении
формы, во всем том специфическом, что отличает ху-
дожника от фотографии и кино, рекламы, газеты, книги
и прочих носителей ходячих идей. Нам приходится
выяснять впервые, что живопись как таковая имеет свою
орбиту и что культура ее, дойдя до 11 стадии кубизма,
кончилась навсегда и может только идти назад от Сезанна
к Коро, мягче и вялее, что 100% ее уже достигнуты
и современность будет работать только в цвете, а все
движение искусства пластического пойдет в архитектуру,
в чем завершится классицизм эпохи, хотя и не скоро.
Если лично я не работаю в живописи или цвете на
холсте, то, может быть, я более права, деятельность
моя даст скорее распространение ряду идей, верных
для хода современного искусства, нежели десяток холстов
едва ли высокого качества.
Сердцем работы института является Малевич, и те не-
сколько суждений, которые привожу здесь, в ходе рабо-
ты взяты из его руководящих статей, которые, кстати,
мы печатаем уже год и никак не можем выдрать из
когтей то одной, то другой комиссии Главнауки. Я все
же надеюсь, что смогу скоро прислать Вам экземпляр '.
В эту весну нам пришлось выдержать жестокую атаку
все тех же ахрровцев (М. б. Вы не знаете, что это за
пугала? Это современное передвижничество, их задача
выразить через «здоровый реализм» революционную
сущность пролетариата; между тем они вычеркивают
себя из революционного хода искусства того же самого
творческого пролетариата, парализуя какие-либо новые
творческие методы. Их выставка — это море бездарней-
ших холстов, лишенных какой-либо натуралистической
грамотности, на самые нарочито революционные темы),
так вот они-то и хотели сорвать нашу работу, обвинив
нас в мистичности и идеалистичности и проведя газет-
ную травлю под заголовком «Монастырь на госснабже-
нии». Но я надеюсь, что энергия, заложенная в нашей
группе, не только останется победительницей в этих
временных перепитиях каждодневной войны, но сможет
стать опорой развеянных группировок беспредметников,
непримиримых с жизнью, чей лозунг может только
подчинить себе жизнь, но никак не войти в какие-либо
сделки с ней.
Я считаю себя Вашим должником и потому буду писать
Вам еще и подробнее о методе нашего исследования
в живописи, о приемах анализа живописных явлений,
о том, как все западные художники находятся у нас на
учете и как мы держим пари, кто куда из них двинется
в дальнейшем, кто ослабнет и свихнется, заранее пред-
видим формы, к которым они придут. Д. Бурлюк за-
брасывает институт книжками собственного сочинения,
переплетенными шнурками с кисточками, где первую
страницу он от руки красит краской цветочками, и посвя-
щает книгу жене, и говорит, что он радио-футурист
и что дровосек, когда рубит дрова, имеет много рук.
Из этого ясно, что Америка вредна. Татлин сидит в Киеве,
последние 3 года он искусством не занимался, а строил
печи и кроил пиджаки и брюки вниз суживающиеся,
чтобы не дуло. Филонов тверд как скала и также ог-
ромный и прекрасный сидит пауком и выписывает мель-
чайшими кисточками бесконечный разговор живой сущ-
ности живописи, открывающейся глазу художника в жизни.
Мне писали из Ленинграда, что Вы прислали книгу, письмо
же Ваше я получила, за книгу большое спасибо, мне
ее еще не переслали.
Жму Вашу руку и прошу Вас не считать меня очень
скверным человеком.
В. Ермолаева
Р.S. В Москве я временно и потому оставляю ленин-
градский адрес.
Р. Р. S. Малевич просит сообщить, можете ли Вы послать
ему визу во Францию, Париж, его адрес Немчиново
Московской губ.
В. Е.
Видите ли Вы Зданевича? Скажите ему, что я его очень
люблю.
В. Е.
Архив А. К. Томилиной-Ларионовой, Париж
Публикуется впервые
* М.Ф. Ларионов просил прислать ему снимки с некоторых его и Н.С. Гончаровой картин.
' В 1925 г. был сдан в печать сборник, содержавший иссле-
довательские статьи: Малевич К. Мир как беспредметность:
(Введение в'теорию прибавочного элемента); Матюшин М.
Опыт художника новой меры; Лунин Н. Пространственные
построения в картинах Ренессанса. Были уже набраны гранки
и сделаны клише для иллюстраций, но сборник был запре-
щен Главнаукой.
2 И. М. Зданевич — поэт, с которым Ермолаеву связывали
дружеские отношения в 1910-е гг