[s3g]

Видимо, мало кто из присутствующих ходит по ссылкам. Придется занятся копипастом.

Причиной возникновения конфликтов глобального масштаба все чаще становится дефицит энергетического обеспечения. Ныне идут “нефтяные войны”. Что будет завтра? Внимание отечественных законодателей привлекли источники атомной энергии. В Совете Федерации прошел “круглый стол” по теме “Проблемы и перспективы развития объектов по переработке отработанного ядерного топлива и хранению отходов. Природные ресурсы и возможность развития альтернативной ядерной энергетики. Экологическая и радиационная безопасность в Российской Федерации”, организованный Комитетом по экономической политике, предпринимательству и собственности.



Заседание открыл председатель комитета Оганес ОГАНЯН. Перед собравшимися, в числе которых были представители Минатома, Минздрава, Российской академии наук, Госатомнадзора, Госстроя, он обрисовал три круга проблем: перспективы развития промышленных объектов по хранению и переработке радиоактивных отходов, возможности альтернативного развития ядерной энергетики и, наконец, экологическая и радиационная безопасность.

С докладом выступил Михаил СОЛОНИН, первый заместитель министра, который и курирует в Минатоме всю совокупность заявленных для обсуждения проблем. Участники “круглого стола” услышали об “устойчивом росте производства” в отрасли и о планах перехода к “замкнутому циклу” работы. Сегодня кроме российских АЭС

отечественные производители ядерного топлива поставляют его на атомные станции, построенные по российским проектам, в страны СНГ, в Восточную Европу и Финляндию. Наши специалисты возводят атомные электростанции и поддерживают работу построенных в Иране, Китае, Индии. Мы поставляем низкообогащенный уран в Западную Европу и США.

Между тем запасы урана сосредоточены преимущественно в трех странах: Австралии, Казахстане и Канаде. У России они “достаточно велики — мы занимаем седьмое место в мире”. Более половины своего урана Россия сегодня экспортирует.

М. Солонин сформулировал, пожалуй, один из главнейших вопросов отечественной энергетики: хватит ли нашей стране урана для развития энергетики до 2030 года? (Эта дата является ориентиром во многих международных ядерных программах, например в американской, где действует проект Generation IV.) В ближайшем десятилетии, по данным Минатома, среднегодовое потребление Россией уранового сырья будет составлять 13 000 тонн, в следующем — 17 000 тонн. Дефицита не возникнет, если будет соблюден ряд условий: “При правильной сбалансированной экспортно-импортной политике, при поддержании ныне действующих производств по добыче урана, при рациональном расходовании запасов, имеющихся на складах, при повышении эффективности сжигания топлива в реакторе, что дает нам его экономию”. Ныне действующих мощностей достаточно, чтобы атомная энергетика России до 2010 года развивалась без дополнительных инвестиций.

Что касается передовых технологий и новых видов энергоносителей, то значительное место в своем докладе М. Солонин уделил торию и ториевому реактору. По этой же теме выступил заместитель руководителя департамента атомной науки и техники Минатома Виталий КОРЖАВИН. Он подчеркнул, что ториевый реактор будет создаваться в рамках международного проекта. Это пока не первостепенный вопрос, но о возможных перспективах развития атомной энергетики нужно думать уже сегодня.

М. Солонин особо остановился на экологической безопасности атомных электростанций. Большинство выступивших впоследствии представителей заинтересованного ведомства также упирали именно на этот аспект, так что у непредвзятого слушателя могло сложиться мнение, что АЭС безопаснее парного молока с медом. Между тем история не дает оснований для прекраснодушия. Заместитель директора Института проблем безопасного развития атомной энергетики Игорь ЛИНГЕ напомнил о телефонном докладе в Москву директора Чернобыльской АЭС. Мол, ситуация под контролем, станция работает нормально, и это в то время, когда “реактор был абсолютно разрушен”. Что изменилось за минувшие годы? По словам И. Линге, сегодня повторение Чернобыля невозможно, поскольку параметры блоков безопасности атомных станций страны напрямую поступают в кризисный центр концерна “Росэнергоатом”. “Мы в этом процессе участвуем, наш технический центр работает круглосуточно, получает все параметры безопасности с систем контроля радиационной обстановки. Имеется видеоконференцсвязь со всеми атомными станциями. При малейших отклонениях в работе сразу подключаются главные конструкторы”.

Ведущий “круглого стола”, заместитель председателя Комитета по экономической политике, предпринимательству и собственности Павел ФЕДИРКО, слушая столь оптимистические речи, призвал участников к более конструктивной работе: “Мне бы хотелось, чтобы в последующих выступлениях было побольше самокритики”. И она незамедлительно последовала.

Исполняющий обязанности директора Института физико-технических проблем металлургии и спецмашиностроения Лев МАКСИМОВ в первую очередь усомнился в нашей обеспеченности на ближайшие годы урановым сырьем. “Доверяй, но проверяй — учит нас жизнь, — заявил Лев Николаевич. — Хочу попросить организаторов “круглого стола” перепроверить данные, которые сегодня здесь были произнесены, относительно нашей обеспеченности ураном на ближайший срок”. Ученый высказал предположение, что сырья нам хватит не более чем на 10—15 лет. Об этом, по утверждению Л. Максимова, говорил в свое время и один высокопоставленный сотрудник министерства (Валентин Иванов), после чего его сразу же сняли с должности. Другое должностное лицо, гендиректор комбината “Северск-Томск” (доктор наук, член пяти академий и проч.), высказавший свои сомнения о запасах урана, тоже лишился поста. “А за три недели до этого его чествовали с большой широтой, он занял первое место по всем показателям, как раньше говорили, в социалистическом соревновании”. Л. Максимов предложил созвать парламентские слушания по вопросу наших урановых запасов. (После этого заявления остается только гадать, разделит ли атомщик карьерную судьбу своих сомневающихся коллег или нет.) Кстати говоря, Валентин Шаталов, гендиректор ГУП “Всероссийский научно-исследовательский институт химической технологии”, в своем выступлении заметил, что ощущаемый дефицит сырья ныне покрывается за счет складских запасов, но беда в том, что “мы отмечаем значительное снижение геолого-разведочных работ”, и посему “категорированных запасов в настоящее время нет”...

Л. Максимов коснулся и вопросов безопасности АЭС. Он напомнил слова академика А. Александрова на заседании Политбюро о том, что энергетический блок чернобыльского типа можно возводить и на Красной площади — настолько он надежен. В то же время знаменитый физик Эдвард Теллер утверждал, что ядерные реакторы можно размещать лишь под землей, на глубине не менее ста метров. А “челябинский Сахаров” Лев Феоктистов в своей книге “Оружие, которое себя исчерпало” указал на ахиллесову пяту АЭС. Этот порок до сих пор так и не удалось преодолеть: “Если стержни в результате теракта или еще каких-то событий вылетят из активной зоны... то в этом случае никакие системы защиты, которые сегодня есть, не смогут предотвратить ядерный взрыв... Внутри реактора давление 150 атмосфер... Стержни выстреливаются со скоростью — расчет показывает — до 200—300 метров в секунду. Мне приходилось много раз спорить с моими коллегами, и я иногда удивляюсь, что они начинают спор, проявляя незнание кинетики ядерных реакторов, незнание устройства водородной бомбы... В масштабах тех первых микросекунд и миллисекунд никакие сегодняшние механизмы не срабатывают, если с такой скоростью выстреливают стержни”.

Заместитель директора Института геохимии и аналитической химии академик Борис МЯСОЕДОВ к размышлениям и сомнениям Л. Максимова отнесся сдержанно: “Что касается запасов урана, то я не хотел бы, чтобы у слушателей осталось неправильное впечатление о том, что нужно что-то проверять. Все данные по нашим запасам опубликованы, их нечего проверять, их нужно просто читать. [B]С учетом того, что мы сейчас идем к замкнутому топливному циклу, урана нам хватит на несколько десятилетий”. [/B]( несколько десятилетий... и это оценка заинтересованной стороны. Cтоило огород городить ради нескольких десятилетий.- прим. s3g) А М. Солонин, который выступил еще раз в завершении работы “круглого стола”, заявил, что “все атомные электростанции наземного проектирования, такова практика, это мировая тенденция”.

Между тем в выступлении эколога, доктора медицинских наук Ольги Ойноткиновой, прозвучала косвенная критика этой “мировой практики”: “Экологическая экспертиза и экологический аудит не используют анализ состояния здоровья населения ни в форме медицинской статистики, ни тем более в виде клинических исследований, ограничиваясь, как правило, установлением и проверкой соблюдения нормативных технических показателей”. В результате в России “возрастает количество детей с отклонениями в физическом и нервно-психическом развитии. За последние 5 лет в 2 раза увеличилась заболеваемость новорожденных. С 1990 года по настоящее время отмечается увеличение частоты онкологических заболеваний у детей на 13 процентов, эндокринных расстройств, нарушение обмена веществ и иммунитета — на 29,5 процента, заболеваний крови — на 35 процентов, случаев развития бронхиальной астмы — на 40 процентов, болезней органов пищеварения — на 21 процент. По прогнозам экспертов, даже при сохранении существующих техногенных нагрузок за 20 последующих лет доля здоровых новорожденных может снизиться на 15—20 процентов. А больные дети, как известно, создают больное поколение”.

В связи со сказанным было бы нелишне присутствие на “круглом столе” представителей Комитета по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии, которых по каким-то причинам не пригласили. На это обратил внимание собравшихся директор Института экономических преобразований Минимущества Владимир ВОЛКОВ. Он коснулся преимущественно внешнеполитических проблем развития атомной энергетики: “Мы видим, как нас выдавливают с этого рынка”. В. Волков предложил провести международное совещание по теме ОЯТ (отработанное ядерное топливо), собрать представителей всех заинтересованных стран. Это очень важно в сложившейся ситуации, когда “американцы уже ни с кем не считаются”. Вопрос ОЯТ нужно обсудить и на Госсовете.

Действительно, эта проблема до сих пор вызывает наиболее болезненную реакцию общественности. На проблеме ввоза в Россию отработанного ядерного топлива остановился в своем повторном выступлении М. Солонин. По его мнению, принятые в 2000 году законы имеют очень важное значение, поскольку в них “есть преференции по отношению к топливу российского производства”. Но с того времени Минатом не подписал ни одного нового соглашения, поскольку не подготовлены необходимые подзаконные акты. Впрочем, отсутствие сдвигов в этом вопросе определяется и внешними факторами: “По поставкам топлива зарубежного производства нам предстоит очень и очень много поработать. Никто нам просто так его в Россию не повезет, это совершенно очевидно. Основной контроль за ОЯТ осуществляют США”. Так что разбогатеть на “ядерном мусоре” мы можем лишь в отдаленной перспективе.

Завершая работу, П. Федирко заявил, что по материалам “круглого стола” будет принят итоговый документ — рекомендации Минатому, правительству, Государственной Думе и Совету Федерации. Нынешняя встреча — начало большой и важной работы, которая предстоит законодателям, чиновникам и атомщикам.

Вячеслав РУМЯНЦЕВ