[aerin]

За пафосностью и эмоциональностью высказываний семьпятниzz скрываются действительно серьезные проблемы во взаимоотношениях РПЦ и населения России. Мне тоже не нравится все более усиливающееся влияние РПЦ на светскую жизнь. Сегодняшней Церкви больше подходит определение «коммерческая структура», чем «духовный институт». (Для тех, кто не понял, о чем речь, вспомните дела о беспошлинном ввозе РПЦ в Россию огромных партий сигарет и ликеро-водочной продукции во времена разгула Ельцинской демократии, а также откатах с пожертвований фирм в более близкое к нам время). За расхожим высказыванием о миссии «заполнения вакуума в умах», образовавшегося после развала СССР и краха коммунистического мировоззрения стоит простая как пять копеек цель получения статуса государственной религии, и как следствие получение реальной светской власти лидерами РПЦ. Сейчас это кажется нереальным и надуманным, но оглянитесь вокруг: в школах снижается количество часов, уделяемых точным наукам, и на их место приходят, пока факультативные, курсы истории религии и т.д. Это очень важно! Вдолбить маленькому человеку догмат гораздо проще, чем взрослому, смотрящему на мир сквозь призму жизненного опыта. И не надо говорить про исходную «белопушистость» РПЦ, так может говорить только человек не знающий или не желающий знать историю своей страны.
P.S. Предвидя негативную реакцию на этот пост, хочу сказать, что не хотел обидеть истинно верующих людей и говорил про церковь как организацию, а не как Православие. В заключение позволю себе привести цитату из вступления ко второму тому Е.П. Блаватской «Разоблаченная Изида»: «Если бы это было возможно, мы бы не давали этот труд в руки многим христианам, которым чтение его не принесет пользы и не для которых он был написан. Мы имеем в виду тех, кто искренне и чистосердечно верят в свои соответственные церкви, и тех, чья безгрешная жизнь отражает блестящий пример Пророка из Назарета, чьими устами дух истины громко говорил человечеству. Такие были во все времена. История сохраняет имена многих героев, философов, филантропов, мучеников, святых мужчин и женщин; но насколько больше таких, которые жили и умирали, оставаясь неизвестными, за исключением близких друзей, лишенными благословения, кроме как от своих скромных облагодетельствованных! Они облагородили христианство, но принесли бы такой же блеск любой другой вере, какую бы они ни исповедали, ибо они были выше своего вероисповедания. Благотворительность Питера Купера и Элизабет Томпсон в Америке, которые не являются правоверными христианами, не менее христоподобна, чем благотворительность баронессы Анджелы Бадет-Кутц в Англии, христианки. И все же, по сравнению с теми миллионами, которые считаются христианами, они всегда образовывали ничтожное меньшинство. Их можно найти и в наши дни: на кафедре и на церковной скамье, во дворцах и в хижинах; но растущий материализм, увлеченность мирскими делами и лицемерие быстро уменьшают их соответственную численность. Их благотворительная деятельность и простая, как бы детская вера в непогрешимость их Библии, их догм и их духовенства, приводят в полное действие все добродетели, какие заложены в присущей нам всем натуре. Мы лично знали таких богобоязненных жрецов и священнослужителей и всегда избегали вступать с ними в споры, чтобы не быть виновными в совершении жестокости, задевая их чувства; также мы не лишали ни одного мирянина его слепой веры, если только она одна делала для него возможной святую жизнь и спокойную смерть.»