[Maestro]

Ну ладно, это все военные. А что же простые бюргеры? А ничего. Нет, сами они не стреляли. Они просто работали. По-стахановски. Война – это не только передовая, атаки, свист снарядов, это в первую очередь напряженная работа тыла. Оружие, газы, обмундирование надо сначала произвести, чтобы потом это все взрывалось, падало и стреляло в мой народ. Если вы скажете, что все они жутко боялись газовых камер, потому и вкалывали, позвольте снова не поверить. Боялись бы, не выходили бы со своими инициативными разработками, скажем, вездеходов для русских лесов.

Вот, например, Севастополь. Наши укрепления выжигаются огнемётными танками. Какими? А «Шаби 1-бис». А чем пользуются каратели в контртеррори... простите, в контрпартизанских операциях году так в 43-м? Ну надо же, «Сомуа» S-35... кто бы мог подумать. А сколько всего французских танков в вермахте в это время? 700? Из шести тысяч? Ну, это ж не процент, это ж почти незаметно. А автомобильный парк: ну поди ж ты, одна пятая оного в вермахте - только французского производства. С чего бы это, а?

А вот братья-славяне. Чехи. Сделали очень приличный танк LT-38, который получился даже получше ранних образцов T-III, с нашими сорокапятками боролся на раз, да и перед БТ не пасовал. Бедные оккупированные чехи ставили его Гитлеру с 1939-го по 1942 год, и 815 этих машин вползли к нам 22 июня 1941 года. После 1942 года наши чешские братья поставили фюреру более 5 тыс. единиц бронетехники. С января по март 1945 года чехи дали Гитлеру треть производства техники, более тысячи единиц, а общий процент брони чешского производства в гитлеровских войсках за войну был выше, чем британской и американской в советской армии. Бедняжки, так истязать себя. И это не считая миномётов, автомобилей, стрелкового оружия и деталей к Фау-2.


Эти два «порабощённых народа» дали немцам где-то шестую часть противотанковых пушек, четверть артиллерии средних калибров и половину тяжёлой артиллерии. Разумеется, с боеприпасами. Угадайте, в кого эти боеприпасы полетели? Нет, не в аргентинцев.

А вот «Фокке-вульф»-189 («рама»), прекрасный корректировщик артиллерийского огня. В Бремене сделали примерно четверть от их общего количества. Остальное - Франция и Чехия. А подумать и исключить из «родных» для Гитлера производственных мощностей, скажем, австрийские... картина получается вовсе уж неприглядная.

Например, в Польше до начала Второй Мировой был 271 завод. Во время войны на немцев работало 200…

А после работы Жан-Поль-Ганс пил пиво, загорал на пляже (любопытные кадры – 1944 год, пляж забит как в Ялте в разгар сезона), болел на футболе и бегал к проституткам.

Вы можете сказать, что я предвзято отношусь к простым рабочим. Да, предвзято. По той простой причине, что всё, что их руками сделано, летело в нашу сторону и убивало мой народ.

Во Дворце Спорта 18 февраля 1943 года (всего месяц назад разгромлена шестая армия под Сталинградом) в ответ на речь Геббельса: «Хотите ли вы тотальной войны? Хотите ли вы ее тотальнее и радикальнее того, что мы себе сегодня вообще можем представить?» стены сотряслись воплями «Да-а-а-а-а-а-а!».

А что поделаешь – образ жизни. Именно за эту свою сытую жизнь Европа и боролась. Как военные, так и бюргеры. И в конце войны весьма охотно брали в руки оружие, как гитлерюгенд, так и рабочие. В фильме один из таких прямо говорит, что силком не гнали, «…мы очень боялись русских…»

В фильме «Нацизм» много интервью. Старенькие ухоженные дедушки и бабушки. Военные, эсэсманы, просто рядовые граждане. Корреспондент в конце всем задавал один вопрос: совесть не мучает? Не жалеете о том, что делали? Поразительная вещь: абсолютное большинство отвечает «нет». Сквозь все ответы красной нитью проходит: «При Гитлере было хорошо. Жаль только, что так все плохо в конце получилось». Некоторые, правда, уходили от ответа вообще, но это ведь тоже ответ, только без слов…

Вот такая вот невеселая картина получается. Каков же вывод? А вывод, к сожалению, невеселый и единственно возможный. Против нас воевала ОБЪЕДИНЕННАЯ ЕВРОПА, за небольшим исключением. Вторая Мировая – это 10-й крестовый поход, даже не против «коммунизма», а против Руси как цивилизации, альтернативной Западу.

Напоследок. В Праге некий скульптор изваял памятник, посвященный работницам древнейшей профессии. Городские власти ставить памятник на улице не рискнули, пока он стоит у скульптора во дворе. Так и хочется его немного переименовать. Я бы его поставил на высокий монумент и подписал: «Дядя Адольф и Объединенная Европа».