|
НИЧТОЖЕСТВО.
Какофония звуков испорченного детства вылетает из моего рта. Я пытаюсь запихнуть её обратно, но тошнотворный камень изнутри толкает её наружу. Я – раб-фанатик подчиняюсь ему. Мои распухшие глаза из мелкой кровавой сеточки на выкате от перенапряжения. Им не терпеться отправиться вслед за звуками, но я должно продолжать наблюдать за внутренним покрытием матки. Я поселился в ней раньше, чем Бог моргнул первый раз. Эта матка старее любой пылинки, но она гладкая. Из неё не растёт курчавый мех, но она не похожа на кошачий язык или на ссохшийся арбуз. Я люблю смотреть на неё, люблю гладить своим членом. Остальное же я ненавижу. Меня трахает эпилепсия, когда я смотрю на цветы или небо. Мне отвратительно всё прекрасное. Мне отвратительно абсолютно всё. Да же я само. Иногда стоит открыть кран, как из него льются опарыши. Я встаю под этот кран и купаюсь в них. Подмываю все изгибы своего тела. Крошечные белые кусочки живого жира бесшумно падают на мои щупальце. Я слизываю их с себя и смачно жую. Бесцветный сок этих маленьких тварей наполняет мою пасть, я сблёвываю на кончики ногтей, а потом начинаю облизывать и их. Удар возбуждения по мне. И я трясусь в диком трипе. Я трусь гениталиями обо всё, что найду. Я готово, что бы ко мне привели девятилетнего мальчика и он трахнул бы меня. Я было бы готово умереть под ним, но никто не входит в матку. Никто не приводит мне мальчика в розовом ошейнике с шипами во внутрь. И мне приходиться одиноко направлять мозг к эзотерическим бл*дям, которые окуривают меня терпкими благовониями и под звуки природы всаживают в меня иголки. Каждая игла-это особый смысл. Первая - клонированные старухи. Вторая – месячные больной коровы. Третья – виртуальное изнасилование… И так сто штук. Я переживаю и прохожу через всё это, даже через сигарету в помаде. Бл*ди хохочут, глядя на мои страдания, на то, как я пытаюсь кричать, но язык лишь безжизненно вываливается из моей глотки. Каждый мой хилый мускул сейчас размером с подгнившее яблоко. Каждый хочет вырваться из-под кожи и залезть в сочные вагины ****ей. Но иглы осыпаются, сисястые твари уходят, и я остаюсь одно. Обмякшая тряпка, воняющая жжёными спичками. Мне не жалко себя. Мне не жалко тех, кто меня видит. Я надеваю на себя детские шортики и в слезах бегу в матку. Она спокойно вздымается надо мной и окутывает парами кисловатого цвета и запаха. Я размазываюсь по её стенкам… Голая махина и ничего больше…
ВКУС.
Кишки, наполненные самым чисто-девственным кокаином. Я мечтала, чтобы именно сейчас на меня упала такая радость. Прям с неба. Прям с балкона третьего этажа, на который я сейчас смотрю как манекен из пафосного магазина. Прям с кокаином. Я повесила бы их на шею, слегка придушив себя.....мои кишочки....мои кишочки.... Ходила бы с лицом довольного старого плейбоя. Откусил, пожевал. Нюхнул. Занюхнул. Облизал пальцы, покрытые моей любимой пылью. И пусть меня швыряют лицом вниз *баные хранители порядка и закона. Мне было бы всё равно, и я начала бы жрать своё ожерелье. Жрать. Рвать. Блевать. Они бы пару раз врезали мне и сорвали моё вкусненькое украшение с диким визгом ублюдочных свиней. Да детка, засунь полуживой кусок меня в эту убогую машинку. Нет, никто не мог догадаться, что кокс у меня под ногтями. Я долго отращивала их, но не красила, а именно сегодня они покрылись красным лаком. Он напоминает мне о роковых стриптизёршах, которые сначала доводят клиента до *банического стояка, а потом раздирают его вспотевшую спину в кровь... Шрамы для жён и девушек. Целую вас.... 10 раз. По 5 раз в каждую. Левая рука для правой ноздри. Правая рука для левой ноздри. Всё правильно. Через три пальца в носовых дырочках-сеточках я чувствую сладкие потоки слюней, ползущих по измазанной шее. Я добилась стопроцентной белизны глаз. Я низачто не умру от этого, ведь сегодня на меня упали кишки с неговном.
|