[Select85]

Гм. Кто хочет много "умных" слов, тут емко объединено мнение о Желанной и о "русских "иде я?"
http://www.home.ivandanilov.ru/inna3.htm (ближе к финалу).
Про иде я я даже тут процитирую.

«Когда нечего делать, - говорят поляки, - делай детей». Эх, панове, нам бы ваши занятия! У нас, когда нечего делать (или когда делать ничего не хочется), занимаются... черт его знает, как бы поприличнее назвать это паскудное занятие. Нет, официальное название у него есть. Это «поиски национальной идеи».
Национальную идею ищут так. Из огромной расстрельной ямы, именуемой историей государства Российского, извлекают какую-нибудь давно сдохшую идейку или теорийку (партийную, православную, евразийскую) и начинают ею размахивать, восклицая, что вот-де она и есть, спасительная национальная идея, с ней-то мы и выйдем из нынешнего нашего скотского состояния, сим победиши! Через некоторое время, когда выясняется, что «победиши» не получается, идейку благополучно похеривают и лезут за новой (!!! - прим. Strellokk)
В последнее время научились обходиться и без идеек. Просто говорят: «Вспомним, как было прекрасно!» - и достают «Книгу о вкусной и здоровой пище» 1948 года издания. Общий вывод (нет, пока еще, слава богу, не общий): «Кто сказал, что мы плохо жили?» Какие бы то ни было возражения, вроде того, например, что миллионы людей сказать уже ничего не смогут - ибо стерты в лагерную пыль - эти возражения попросту не воспринимаются. И неудивительно: там, где говорят первобытные, хтонические верования, разум молчит.
Образованные люди, вроде публициста М. Соколова, наблюдая за хоровым пением «Боже, царя храни» и комсомольскими юбилеями, вспоминают средневековый «dance macabre». Люди необразованные, к которым я вынужден причислить и себя, называют вещи проще: перед нами - идейное и культурное труположество.
Впрочем, труположество идейное очень быстро перерастает в труположество физическое. И вот уже почти шекспировские «четыре капитана» несут, стараясь не наступить друг другу на ноги, странно маленький, почти детский гробик, покрытый штандартом сгинувшей империи. В гробу болтаются: обломок челюсти, две берцовые кости и сорок единиц того, что в следственных протоколах называется «костные останки, опознанию не подлежащие». Это все, что осталось от «обаятельного ничтожества», волею случая правившего Россией четверть века и правившего из рук вон плохо, втравившего страну в две подряд заведомо проигрышные войны и, в конце концов, попросту отрекшегося от своего народа. На этого человека многие молятся - буквально; не сегодня - завтра его объявят святым. Эти люди уже нашли свою идею.
А в другом месте озлобленные неудачники идут на поклонение мумии своего божка - такого же неудачника, как они сами. При жизни этот человек был адвокатом - и не выиграл ни одного дела; сунулся в журналистику - и ушел несолоно хлебавши. Семьи нормальной он не создал, детей не имел, друзей не приобрел. Тогда он возненавидел всех и, почти по Ницше, «из ненависти сделал себе ремесло». Что ж, в этом ремесле он преуспел. Теперь он лежит в хрустальном гробу, неживой и немертвый. Носферату. Упырь. На упыря тоже молятся и молятся истово; даже намек на то, что его могут похоронить, вызывает реликтовую, атавистическую ненависть и страх. Как это - закопать бога?! Нельзя - солнце не взойдет, урожай не созреет! Тоже, между прочим, идея.
Сектанты, молящиеся обаятельному ничтожеству, и язычники, поклоняющиеся ничтожеству необаятельному, ненавидят друг друга, а зря. Они - близнецы-братья. Наиболее хитрые шаманы из обеих сект пытаются примирить свои паствы, и небезуспешно пытаются: совместные радения ряженых казаков и ряженых комсомольцев уже никого не удивляют - привыкли. Это слияние в экстазе и впрямь неудивительно - потому, что закономерно. И тех, и других одинаково гложет изнутри «всепожирающая пустота», являющаяся, как сказал Льюис, одним из характерных признаков ада. Эти люди полностью пусты внутри, совершенно небытийны. Потому они так и кричат на своих митингах, что больно, потому и цепляются с упорством клеща за оболочку мертвых идеологем, что голодны и не могут насытиться. Трупоеды и труположцы.
«Земля, как и вода, рождает газы, и это были пузыри земли».

3. Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие. Да сбудется же это!
М.А.Булгагов "Мастер и Маргарита"

К счастью, есть другие. Их немного, но они есть. Их переполняет жажда жизни, не физического существования - им они могут и пожертвовать, если надо - а шире и глубже: жажда бытия. Они живут и дают жизнь другим, любят друг друга и рожают детей. Они твердо знают, чего хотят - жить (быть!) здесь и сейчас, в это время и в этом месте, непригодном, по большому счету, для жизни. Гумилев называл таких людей пассионариями и утверждал, что из таких рождаются новые народы. Похоже, мы сейчас присутствуем именно при этом процессе.
На исходе безумного двадцатого века на евразийской равнине, перепаханной войнами, революциями, депортациями и ссылками, рождается новый народ. Такое уже бывало, и не раз: рушились полиэтнические империи и толпы вчерашних подданных, бродя по разрушенным провинциям, мешаясь, женясь и сотрудничая, сплачивались в группы, группы - в племена, племена - в народы.
Самоназвание - так ли уж оно важно? Бывало, что новые народы брали себе имя по городам, как римляне и византийцы, бывало, что по названиям давно забытых и вымерших племен, как французы и англичане. В нашем случае происходит то же самое: люди нового народа взяли себе имя одного древнего норвежского племени и стали называть себя русскими, добавив только - новыми.
Они очень разные, эти новые русские. Но есть в них и кое-что общее. Китайские мудрецы называли это «ци» - жизненной силой, Шопенгауэр - волей к жизни. Именно воля к жизни привлекала Толстого в Ерошке и Хаджи-Мурате, Гомера - в Одиссее, Нестора - в княгине Ольге. Проявляться эта жизненная сила, эта бытийность может по-разному: в работе, в частной жизни, в творчестве. Хотите наяву увидеть одно из ярчайших проявлений подобного рода? Милости прошу на концерт группы Инны Желанной.

А потом я первый раз упал под стол буквально. На этом же сайте обнаружилась строка:

Вфеврале 1996 г. Инна с песней "Летай..." ("Смертельная песня") выступила на проходившем в Москве телеконкурсе "Евровидение".

Поиски дали ссыль:
http://esckaz.com/russia/1996.htm

Оценка участия Инны: Еще одно ужасное псевдонародное выступление 3/10.
Оценка участия победителя (Андрей Косинский): "На фоне остальных песен отбора выглядела как неземной шедевр. 10/10"

Текст победителя мегашедевральный...

Чисты, пусты улицы в ночи.
"Кто ты? Кто ты?" - ветер вслед кричит.
Слышу в чёрной мгле: "Кто ж ты на земле?"
Это жизнь моя: я - это я.

Я - это я...
Бьются струны во мне и звучат стихи.
Я - это я...
Все ошибки мои и мои грехи.
Сквозь обыденный бред,
Звон потёртых монет
Слышу трель соловья.
Я - это я.
Душу мою не губи -
Такого, как есть, полюби.

Горят мечты в пламени костра.
Я сжёг мои мосты, что прошел вчера.
Вновь передо мной чей-то путь чужой.
Где ж тропа моя? Я - это я.

Я - это я...
Бьются струны во мне и звучат стихи.
Я - это я...
Все ошибки мои и мои грехи.
Сквозь обыденный бред,
Звон потёртых монет
Слышу трель соловья.
Я - это я.
Душу мою не губи -
Такого, как есть, полюби.

Особенно приколола строка "Где ж тропа моя?", из которой глаз сразу выкинул подстроку " тр".
Камо грядеши - так и хоцца спросить у большинства пиплов.