[Чёрный Дембель]

На "Литпроме" зажглась новая звезда:

Конструктор
Автор: Death_metall группа "ВИЧ Пичужкин"


Конструктор

Дело шло к осени, а в нашем городе продолжали умирать люди. Причем делали они это не просто так, а с изъе6ствами всяческими, как будто в конкурсе участвовали – у кого пи3дец фееричнее настанет. Вот, например, отчим нашего корефана Змея был, сцуко, предательски зарублен дрезиной на узкоколейке. Я как узнал – ржал, шопесдец. Это ж каким надо быть 6лять дэмоном, штоб тебя дрезиной убило! Не машиной там, не мотоциклом даже, а дрезиной, е6ись она конем! Да мало того, что убило, а еще и ноги отрезало. Как вам, а? Вы еще не бьетесь в пароксизмах удовольствия? Мы, например, только со слова «дрезина» полчаса рубились.
Я вапще-то сначала не хотел идти этого е6афлана хоронить – у меня башка болела просто запредельно, но как узнал, что ноги отxуячило – передумал. Даже, вдохновившись, песню быстро написал новую. С рабочим названием «Постой паровоз, отдай мои ноги». Там классная песня вышла, я в ней беспе3ды тему ампутации раскрыл, только я ее вам не пришлю, а то там, короче, на песни мои пи3дели чо-то. Останется она мне для внутреннего пользования.
Змей, кстати, вот тоже радовался, что отчима его переполовинило. Во-первых, говорил, мир без этого пчеловода не оскудеет. А во-вторых – отрубленные ноги, это ж пи3дец какой фарт! Их по самые яйца отчикрыжило и гроб можно было смело в два раза меньше делать. Представляете, какая экономия! Вот удружил мужичок. Там в семье у них еще долго спорили – класть ли ноги в ящик, рядом, вдоль туловища, или ну их вапще на***, из морга не забирать. Решили в итоге, оставить. Типо ноги, раз их отрезало, покойному не принадлежат уже. Я только позже уже допер, что из копыт этих можно было ниxуевые декорации сделать для концерта, да их к тому времени уже утилизировали.
Домовина, не фиг делать, в полтора раза дешевле вышла. Компактная такая, прикольная, как произведение современного искусства. Карликов всяких наверно тоже в таких закапывают. Ну, да это и не предел ещо. В позапрошлом году на «Карабашмеди» чувак однин случайно в фарш превратился, так его и подавно в какое-то ведро ржачное затрамбовали. А родичи у Змея негодяи оказались! Все высчитывали, кому за все эти сувениры платить, ну, там, за венки, кресты, ленточки. В похоронном бюро все е6нулись их слушать.
Ну, короче, пока все к обряду погребения готовились, отчима этого, точнее половину отчима, гы-гы, к Змею в зал занесли и в квадратном гробу положили. Лежит, короче, мужык такой себе, квадратишь, практишь, гутт! Лицо умное, не то что при жизни было е6лище, доложу! Как будто он высшую истину какую осознал, когда его дрезиной давило. Ну, все, значит, ушли, а мы только и остались со Змеем. Я и Гнус, в смысле. Посмотрели мы на гроб и стали тупо бухать. Не чокались, естессно, как полагается.
- Хорошо – Змей говорит – отчим недавно новый костюм купил, а похоронили его, ясен хер, только в пиджаке. Брюки еще носить и носить, прикиньте! На меня как раз!
А Гнус тут не выдержал и говорит:
- Да е6ать-колотить, ну ты и *****, Змей! Какие у тебя интересы в жизни меркантильные! Тут человека целого так радикально урезало, а ты все про штаны. Штаны – это ведь тьфу, нах! Какое место они в вечности занимают? Тряпка. Их пару лет оттаскать и выбросить. Вот если бы твоего пахана на органы разобрать, вот это было бы да!
- Как это, разобрать? – Змей так чо-то заинтересовался, прищурился – как конструктор штоле?
- Ну да, типо. Помнишь еще, передача была такая долбое6ская - «Лего-го». Только тут даже проще.
- Э, ты че мне предлагаешь? – Змей руками замахал – это ж отчим мой, а не *** бобровый. Он меня с семи лет воспитывал. За каким xуем над ним так глумится?
- 6лядь! – тут я уже сам включился в эту великосветскую беседу – Ну хер ли тут понимать? Пока твой батюшка разлагаться не начал, можно быстро у него скрутить кое-какие ненужные ему уже запчасти. И потом на черном рынке продать. За печень, слышал, сто тысяч баксов платят.
- Ну, за такую печень как у этого, столько не дадут естессно, но двадцал выручим. А там же еще почки, епте! – вспомнил Гнус - И прочие субпродукты.
- Да ну вы гоните! – Змей аж подавился огурцом – какие на*** запчасти! Там же специальная технология нужна, а тут уже и некроз начался. Вы чо, за некроз что ли не знаете?
- Да какой некроз! Он же в холодильнике хранился! Попробуй, до сих пор еще не оттаял весь, парит, вон, как от пломбира!
Гнус подполз к покойнику и в доказательство своих слов стал щупать мертвую физиономию.
- Ну, не знаю – Змей как-то все коле6ался – у него ж там внутри все перекосое6ило, небось. Подавило паровозом. Как мы ваще узнаем, где что? Ты печень человечью хоть когда-нибудь видел, херург е6учий, бля! А как ее вырезать? Там же сноровка нужна.
- А мы – говорю – аккуратненько. Я приблизительно представляю, где что находится. А там, чтоб не повредить, будем сразу с прилегающими тканями xуярить. Типа ком мяса, а в нем орган, как в колыбельке покоиться!
- Да чтоб ты сдох, сука! – тут Змея начало конкретно клинить – чтоб ты сдох, такое с моим отчимом вытворять у меня в квартире! Ком мяса, 6лядь, он xуярить собрался! Не, ну давай выпотрошим ваще его на***! Сразу одним комом и сдадим черному трансплантологу! Пущай сам разбирается с прилегающими тканями!
Короче, поднялся гвалт у нас. Чуть не передрались! Змей вдруг оxуительной любовью проникся к ампутанту этому, кричал, что не даст его трогать, и только когда мы уже потом сели все вместе и конкретно на калькуляторе прикинули, согласился. За пятьдесят процентов.
Мы, короче, решили, что по любому какой-то один лот должен обязательно выстрелить и прибыль нам принести. Даже если, там, сердце не возьмут и печенку, то хоть одна почка сгодится кому-нибудь. Ну, и стали отчима этого резать. Чего ждать-то некроза, в самом деле!
Змей нож из кухни притащил. Острый, зараза. Стали мы покойного раздевать. Я еще подумал: хорошо, что дрезина эта чуть выше не взяла, а то бы брюхо на хрен разворотило, кищщи по рельсам…
Расстегнули рубаху, я живот распанахал, а там какой-то винегрет злое6учий. Не понятно ни хрена, толком, колбаски какие-то, пузырьки.
- Е6ануццо – говорю. А самому как-то нехорошо сделалось. Из утробы понесло какой-то средневековой дикостью, 6ля, как в передаче «Смак».
- Чо смотришь, давай быстрей, а то сейчас предки мои вернутся, такое будет – Змей так зловеще в ухо мне шипит – xуярь уже, как договаривались, не сдерживай себя.
Я зажмурился и героически погрузил руки в болото желейных внутренностей. А Гнус орет:
- Тазик нужен, 6лядь! Куда вы собрались-то органы в колыбельках класть? Тащи тазик!
Змей за тазиком кинулся, а у меня, чувствую, пи3дец. Какие там колыбельки! Распирает пищеблок на*** от загадочных брожений. Тошнотно, рыгать охото, не думал даже, что тактильные ощущения могут так сильно организму навредить.
Гнус ржет и кричит: дыши, дыши, браза, сейчас.
- Что «сейчас»? – думаю – будет тебе «сейчас».
Змей с тазиком ворвался, ну я ему в эту миску и шваркнул какой-то склизкий ком. Аж по сторонам брызнуло! Запах совсем пошел xуевый, прямо скажем, пораженческий запах пошел!
- Это что такое? – Змей спрашивает – что ты конкретно удалил вот сейчас? Может, давайте какие-нибудь пояснительные записи вносить куда-нибудь? Чего это Гнус без дела сидит, ржет, как Регина Дубовицкая. А ну, бери ручку и немедленно записывать начинай!
- А куда вносить записи? – Гнус спрашивает – Чего тут пояснять, я ни xуя не понимаю? Это Пичуган вот знает, что делает, а я нет. Я кишки какие-то вижу, ну кишки и кишки. Ну, внесу я пояснительную запись – «кишки» и xули это кому что пояснит?
В этот момент я достал из живота мертвого мущины какой-то фиолетовый орган-баклажан и стал прямо сию же секунду исполнять арию рыголетто. Прямо, так сказать, в хирургический надрез.
- Видишь – Гнус говорит – што твориццо. А ты говоришь «записывай».
А Змей истерику закатил:
- Че вы тут устроили? Что, мать вашу, ваще происходит? Ты какого xуя в моего пчеловода блюешь?
А я бы и ответить рад, да рыготина все не кончается. Ну, я-то умом понимаю, что негоже в гроб метать гущу, да только в действия мои закралась какая-то досадная заторможенность. Только уже остатки блева я в тазик, Змеем подставленный, вовремя исплеснул. И откинулся назад, обессиленный.
Змей растеряно с миской этой сидит.
- Е6ать – говорит – че-то как-то я трансплантацию себе по другому представлял.
А Гнус отвечает:
- Да погоди ты, это только мы сейчас сквозь тернии малополезной требухи прорвемся, а дальше уже пойдут звезды дорогостоящих внутренностей.
Я как только дорогостоящие внутренности представил – опять стал блевать. Только уже как-то вяло и без искринки. Поxуистически так срыгнул желчью.
- Все – говорю – надоело. Не буду я больше участвовать в этом. Хотите, сами прорывайтесь сквозь тернии кишечника, а меня эта полостная операцыя уже не забавляет.
- Как? – Змей кричит – Ты же только начал. Сам же говорил, что разбираешься, а тут – надаело? А ну быстро подорвался печень искать!
Гнус не выдержал, ржать начал.
- Ладно – говорит - не парься ты, это мы с Пичугой так пошутили. Ясен хер, гниющие останки твоего отчима никому и в *** ни впились. Просто задрал ты всех уже своей жмотливостью. Нае6али мы тебя, Змей! Кто ж виноват, что не можешь ты вовремя остановиться? Вот теперь и запихивай сам все назад в эту тушанину!
Ну, тут опять на полчаса истерика началась. Вот, думаю, два долбое6а. Мир, сука, стоит на пороге экономической депрессии, а они, 6лядь, безногого *****а мусолят, никак поделить не могут. Змей, припи3док, орет на весь дом, что отчим его за нами еще с того света придет, и он отмазывать нас от него не будет. Я сквозь смех говорю: а за тобой типа не придет? Пасынок, xуев! Штаны он, 6лядь, носить собрался новые! Ты себя сначала отмажь, а потом уже про нас там пи3ди своему колдофану.
Эти слова, смотрю, Змея окончательно вывели из рядов психически адекватных людей.
- Вы – говорит – мало того, что nидарасы, вы еще и издеваетесь! Как с дядей Ваней на рыбалку ходить – это вы все, 6лядь, а как трагически погиб дядя Ваня, так конструктор «Лего-го», понимаешь! Горите в аду, короче, и ко мне не приходите больше.
И Гнусу в е6ач как засветил!
Гнус не стерпел, естественно, кому ж охота в преисподней гореть, и начал Змея адски душыть!
- Ты нас пеклом не напугаешь – рычит – мы законченные материалисты.
Сцепились они, стали по комнате в вальсе комичном кружиться, сбивая все у себя на пути. Я так понаблюдал, прикинул… Решил, что пора прекращать уже этот идиотизм.
- Пацаны – говорю – хватит дурака валять в самом деле! Давайте лучше Ивана Алексеевича назад сделаем. А то сейчас люди придут его хоронить, а он с выпущенными кишками лежит. Неудобно выйдет.
А эти два черта на меня налетели, и кто-то из них мне своим е6аным коленом прямо в член сильно надавил. Я, 6ля, пополам согнулся, а долбоящеры в гроб ухнули вдвоем, как, сука, в брачное ложе.
Гнус орет:
- Ты что делаешь, уе6ок! Не слышишь что ли, что покойный уже под нами хрустит?
А Змей не слышит ниxуя, кулаками машет. Гнус тогда стал от него Иваном Алексеевичем защищаться, как щитом. Жмур столько ударов на себя принял, что при других обстоятельствах «Героя России» бы получил. Из него от такого вопиющего обращения даже стал во все стороны инфильтрат стремный брызгать, глаза вылезли, как у краба, нос ввалился куда-то…
Я снова не стерпел, и стал Ивана Алексеевича спасть из этой кучи-малы. Схватил за культю и тяну. А Гнус не пускает, кричит:
- Если ты сейчас у меня Ивана Алексеевича заберешь, то тут уже два мертвеца будет. Лучше, вон, хватай кищщи и души этого паразита!
Я думаю – и правда. Змей же ж 6лядь неуправляемый. Сам только что кричал «пояснительные записи, пояснительные записи», а теперь вон дохлятину кулаками ***рит. Да разве это нормально?
Схватил какие-то мясные ленты, из разреза в брюшыне торчащие, вырвал их на ***, и давай вокруг горла Змею наматывать, как шарфик. Скользко, сука. Липко все.
- ХРРРР! – Змей захрипел так натурально, как Баба Яга, а я еще сильнее душыть стал. Смотрю – губы синеют. А тут еще Гнус подорвался и стал трупаком Змея xуячить.
- Ура! – кричит – Ура! Так ему и надо.
А мне чо-то вдруг так грустно стало. Как все-таки, думаю, далеко нам еще до Европы. Там, вон, саммиты, конференции, международный валютный фонд, а у нас тут в Карабаше внутренности на полу, какой-то жмур е6учий, и экология в полном упадке. Дмитрий Анатольевич старается, национальные прожекты всякие придумывает, а мы все на месте топчемся и ниxуя нам не в кассу – ни нефть, ни газ. Безысходность кругом одна, ноги дрезинами отрезает.
- Тьфу, 6лядь! – говорю – Иди-ка ты на***, пчеловод гре6аный!
И вышвырнул эту рванину к е6еням в окно!