[Black Out]

В разное время было предпринято несколько опытов самопознания, о которых Лилли дает подробный и правдивый, «насколько возможно», отчет. Вот несколько избранных фрагментов.
В самом первом из опытов с ЛСД солевой ванны еще не было, а сенсорную изоляцию гарантировали два стереодинамика, из которых звучала на полную мощность 9-я симфония Бетховена. «Музыка вошла в меня и запрограммировала меня на глубоко религиозное переживание… Вместе с музыкой я поднялся на небеса. Я увидел Бога на высоком троне, как огромного, мудрого, древнего Человека. Он был окружен ангельскими хорами, херувимами и серафимами, святые проходили мимо Его трона в величавой процессии».
Вторая половина эксперимента не так банальна.
«Затем я взглянул в зеркало на свое собственное лицо и увидел на нем многочисленные «проекции». Сначала я увидел себя таким, каким был в то время, а затем вспышками, приблизительно по одному в секунду, прошел через образы самого себя». Потом настал момент, когда Лилли сознательным усилием «спроецировал» на себя лицо своего отца, а затем лицо своего деда, и «следовал по ряду лиц, которые считал своими предками». Так промелькнуло, по прикидке Лилли, около 2000 поколений, «и вдруг морда волосатого антропоида появилась на моем лице. В этот момент у меня проснулось чувство юмора (вспомнил Дарвина, засмеялся), и вдруг на месте моего лица возникла морда саблезубого тигра с 6-дюймовыми клыками, торчащими из пасти». Тут зияет провал в памяти. Но далее Лилли припоминает, что в устремлении к своим началам он «пребывал в чреве матери, плавал в пустом, чудесном экстатическом пространстве, окруженном светом. В чреве я становился все меньше и меньше, пока … не стал оплодотворенным яйцом. Вдруг я стал двумя: я был в сперме, я был в яйце. Время обратилось, и они внезапно объединились. Произошел фантастический взрыв радости…».
Итак, уже первый эксперимент Лилли обнажает державную ось, духовную вертикаль современного человека. Она напряжена между полюсами самоидентификации: образом Богаи образами зверя. В других наркотических экспедициях Лилли благополучно одолевает научный барьер, разделяющий живое и неживое, и опускается (по страницам школьной физики) еще глубже к таинствам собственной личности. В странствии вглубь собственного тела, протискиваясь среди клеток и нейронов, он приближается ко все более тонким состояниям материи и видит, наконец, игру блаженных атомов в облаках орбитальных электронов. «Я был поистине напуган зрелищем туннельного эффекта и других феноменов, имеющих место на квантовом уровне».
«Я вернулся из этого путешествия, поняв, как много во мне пустого пространства». Это первое приближение к опыту паскалевой бездны, который углубляется в другом наркотическом трансе, теперь уже в солевой ванне.
«Первое пространство, куда я попал, оказалось совсем черным, пустым и совершенно безмолвным». Оно казалось бесконечным. «Как я позднее узнал, иллюзия черноты и безмолвия означает, что я все еще придерживался пространства познания, обычного для тела». «…Я оставался центрированным в единственной точке сознания и чувства», хотя «начало координат» ощущалось как внешняя точка, куда еще можно вернуться. Далее Лилли ненароком попал в мир бесконечно больших величин, откуда спешно ринулся назад в свое тело… «Я выбрался из ванны, глядя на небо, смакуя тот факт, что я человек на этой планете. Впервые с детства жизнь была столь желанной… Я сел и созерцал чудо нашего творения, творения нашей планеты». В мире величин, соразмерных человеку, куда как уютней.
А вот и опыт машины, без которого современный человек уже невозможен. «Вдруг я оказался ввергнутым в то, что позднее назвал «космическим компьютером». Этот компьютер был абсолютно бесстрастным, объективным и наводящим ужас» – видимо, аналогом какого-то высшего судии. В другом откровении машины Лилли «стал просто очень малой программой в чьем-то громоздком компьютере… программировался другими бесчувственными программами выше меня и другими, выше этих программ. Весь этот компьютер был результатом бесчувственного танца каких-то атомов в каком-то участке Вселенной».
Итак, перед нами увлекательное странствие по страницам научно-популярных изданий, рассказывающих о внешнем мире, но собираемых в более или менее связную картину психики.
В одном из экспериментов, нацеленных на попытку «родить самого себя», то есть опытов «второго рождения», Лилли вдруг обнаруживает себя зависшим «точечным источником сознания, сияния и любви примерно в двух футах от пола». Эта картинка приближает нас к опыту «космического поля» . Далее описываются групповые эксперименты, суммирующие познавательную энергию (энергию сознания, сияния и любви) сподвижников Лилли в духе новой теории сознания.
Исходные идеи этой теории, как и ее предмет, буквально носятся в воздухе. «По-видимому, существуют энергии, к которым чувствителен каждый человек, но которые мы еще не можем улавливать посредством наших инструментов». Их должны излучать негуманоиды, соседние галактики, звезды, космическая пыль, внеземные цивилизации, опередившие нас на тысячи и миллионы лет научно-технического развития. «Далее теория предполагает, что индивидуум, сидя в позе лотоса или какой-либо иной позе, медитируя, может ввести себя в резонанс с этими энергиями и получать сигналы от различных сущностей, гуманоидных и негуманоидных, земных или неземных…». Отсюда идея «группового резонанса», вдохновленная техническими представлениями о резонансных контурах – электромагнитных цепях, способных взаимодействовать на любом расстоянии друг от друга. Сигналы космоса можно усилить, если объединить множество малых контуров в единый приемник. Такова теория «группового вовлечения в космическую сеть», разработанная Лилли .
И вот венчающий ее эксперимент. 18 человек, лежа спинами на полу в фигуре «ромашки», сцепленной руками и ногами участников действа, образуют род приемной антенны. Прослушав в полной тьме «Болеро» Равеля, они описывают полученные из космоса впечатления. В одном из типичных сеансов показания разделились на 5 групп: первые ощутили просто космическую энергию; вторые видели ее как световойпоток , растекающийся по группе; третьи наблюдали энергетический столб, пробивающийся сквозь потолок в центр группы; четвертые заметили 18 источников света где-то наверху; пятые просто отмечали «некие» световые сущности. Все, «кто сообщил о видении светового столба посреди комнаты, чувствовали, что этот столб был разумной сущностью, направляющей то, что происходило в помещении».
Книга завершается описанием сотрудничества Лилли с другим бывалым психонавтом, Оскаром Итазо из Чили. Совместное обсуждение полученных результатов навело их на мысль систематизировать формы «расширенного сознания», выделить в них «уровни», включающие классическое сатори, становление Буддой, становление Христом и т.д., а также Чистилище и Ад. В систематике применяются гурджиевские вибрационные числа. А венчает систему чисто инженерный график количественной зависимости на различных уровнях между «я», «сущностью» и «эго», соотношение коих выражается в процентах от общего объема сознания.
В эпилоге Лилли еще раз подчеркивает свою преданность науке. Он рад, что даже в столь рискованных ситуациях «не утратил своего скептицизма». «Я – научный исследователь. Я верен …объективному эксперименту и воспроизводимым наблюдениям».
(с)ПСИХОНАВТИКА
Вячеслав Шевченко.
/Аннотация. Может ли психонавтика составить альтернативу космонавтике?/