|
улыбнуло, повторюсь с другого раздела.
О чем думала лошадь
Черепаха
- Лошадь лежала на боку и думала: «Вот небо. И звезды». Надо сказать, что лошадь никак иначе думать не могла. То есть она смотрела на что-то и думала об этом предмете без всяких нелепых вопросов, лишних сомнений и никому не нужных выводов. Например, когда хозяин впрягал ее в телегу, она смотрела на дорогу и думала: «Это дорога». Потом, когда телега двигалась с места, лошади приходилось думать так: «Дорога–дорога-дорога…» и т.д. А уж если хозяин был в особенно хорошем расположении духа и пускал ее в галоп, то у нее получалось в такт копытам – «дорога-рога, дорога-рога, дорога-рога». Вот, собственно, так все и происходило в лошадиной голове.
«Зеленая трава, - думала лошадь. – И белый цветок». И она, приподняв голову, постаралась достать до него губами, чтобы съесть, и у нее почти уже получилось, как вдруг:
«Больно!!! Больно-больно-больно, - это как тогда с дорогой, которая длится бесконечно, - больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-больно-о-ох!!!»
Лошадь не задавалась вопросом – почему ей было больно, и почему вдруг все прошло. Зачем думать о том, чего уже нет? Ее ум опять начинал заполнять белый цветок, когда она неожиданно увидела «это».
«Кто это?» - подумала лошадь. И тут случилось нечто необыкновенное. В ее мозг ворвалась мысль, возвращавшая ее куда-то в прошлое, в неведомо как сохранившиеся воспоминания: ОНА «ЭТО» УЖЕ ВИДЕЛА!!!
Да-да! Тогда гнедая очень долго лежала на боку, так же как она сейчас. А хозяин гнедой все ходил вокруг нее (ходил-ходил-ходил), а потом сказал (все лошади это услышали): «Когда она наконец родит, я буду иметь полное право напиться до чертиков». И когда появилось «это», все лошади тут же решили, что это и есть чертик.
И вот такой же чертик лежит сейчас перед ней. Только тогда был гнедой чертик, а этот белый, и почему-то прилип к ее животу. Ну и пусть себе прилип, ей это даже приятно.
Так они лежали долго-долго. Лошадь постепенно совершенно успокоилась, мысли ее вошли в привычное русло, и на свете снова стало существовать лишь то, что она видела.
«Белый чертик», - думала лошадь. А белый чертик думал: «Мама».
И откуда-то сверху на них смотрело счастье и тоже думало (а счастье, представьте, может думать только так и никак иначе): «Вот лошадь. И жеребенок. И луг. И зеленая трава. И небо. И звезды…»
И опять: «Лошадь, жеребенок, и луг, и небо, и звезды…»
И снова: «Лошадь…
И луг…
И зеленая трава...»
Дата размещения: 2005-05-03
|