[Чёрный Дембель]

Сообщение от Sandy

а я так ничего за политкорректность и не прочитал...

Зачитай до кучи и это:

(ЗЫ: В.Пелевин - ещё один из моих любимых авторов современности, но, к сожалению, на мой взгляд, злоупотребляет буддизмом (не в приведённой цитате) и англизмами, посему в данной цитате я не поленился заменить английский текст русским и удалить незначительные детали, мешающие цельному восприятию. Посему там, где угловые скобки - моя правка).

Кто не читал первоисточника, поясняю, что спор идёт между русским банкиром Стёпой и его английской секретаршей-референтом-сожительницей Мюс в самом начале 00-х годов....

ЗЗЫ: покемонов воспринимать не более, как ролевых персонажей...

Лень мешала ему <Стёпе> выяснить, каким должен быть образцовый Пикачу. Он совершенно не интересовался покемонами, посмеивался над происходящим и считал его невинным рецидивом младенчества, чем-то вроде привычки играть в куклы, которая сохраняется даже у некоторых мам, пока Мюс не объяснила, насколько все глубже. Объяснение последовало за одной из нотаций, которые Мюс любила читать ему в кровати, пока они набирались сил для следующей прогулки в рай. Началось все со спора о группе «Тату».
— Запомни, свинка, — сказала Мюс, — чтобы ты никогда больше не смел так выражаться!<я родилась в семье Гея и лесбиянки>, это как у вас раньше было рабоче-крестьянское происхождение, и если ты еще раз скажешь при мне слово «ковырялки», я уйду от тебя навсегда... Понял?
Степа испуганно кивнул — он уже жалел, что необдуманные слова сорвались у него с губ.
— Вы вообще не понимаете, что такое терпимость к чужому образу жизни. Тем более что такое <моральная толерантность>. Погляди на эту демонстрацию, — Мюс кивнула на телевизор, передававший новости ВВС, в которых мелькнул поп-дуэт. — Наше общество стремится обеспечить потребителю не только дешевый бензин, но и моральное удовлетворение от протеста против метода, которым он добывается. В эфире постоянно идут раскаленные теледебаты, где происходит срывание масок с разных всем известных фарисеев, и так каждую войну. И все спокойно живут рядом. А у вас все стараются перегрызть друг другу глотку. И при этом ни теледебатов, ни протеста, так, дождик за окном. Потому что общество недоразвитое, <понял>? Просто какое-то убожество. Вот почему вы не выражаете протест против Чечни?
<…>
— Почему? — повторила Мюс. — Ведь самим потом будет интереснее телевизор смотреть!
— Так, - мрачно ответил Степа. — Свиньи потому что.
— Вот именно. А ещё говорите про какую-то духовность. Это еще ладно. Вы, русские, при этом постоянно твердите про бездуховность Запада. Про его оголтелый материализм <и т.д.>. Но это просто от примитивного убожества вашей внутренней жизни. Точно так же какой-нибудь <афроамериканец> из экваториальных джунглей мог бы решить, что Ватикан совершенно бездуховное место, потому что там никто не мажет себе лоб кровью белого петуха.
— Я никогда ничего не говорил про бездуховность Запада, — попробовал Степа уклониться от коллективной русской вины. Но Мюс не обратила на его слова внимания.
— Вас только что выпустили из темной вонючей казармы, и вы ослепли, как кроты на солнце. <Ты упускаешь самое главное>. Секрет капиталистической одухотворенности заключен в искусстве потреблять образ себя.
— Че-чего? — спросил Степа.
— Ты, наверно, думаешь, что я покемон, потому, что я — инфантильная дурочка, которая никак не может забыть свое детство? <Даже не надейся>!
Чем сильнее Мюс возбуждалась, тем больше она начинала употреблять английских слов.
— Все наоборот. Инфантильный дурачок — это ты. За исключением тех редких минут, когда я помогаю тебе побыть Пикачу, ты просто дикарь и <ничтожество, понимаешь>, нет?
— Нет, — сказал Степа. — Можно яснее? ;
— В цивилизованном мире человек должен поддерживать общество, в котором живет. Интенсивность потребления сегодня есть главная мера служения социуму, а значит, и ближнему. Это показатель... Как это по-русски... <Социальная вовлечённость>. Но в постиндустриальную эпоху главным становится не потребление материальных предметов, а потребление образов, поскольку образы обладают гораздо большей капиталоемкостью. Поэтому мы на Западе берем на себя негласное обязательство потреблять образы себя,<…> которые общество разрабатывает через специальные институты. Понимаешь?
— Нет, — честно признался Степа. Мюс несколько секунд щелкала пальцами, подыскивая слова.
— Вспомни свой накрученный и навороченный «Геландеваген», — нашлась она.
— Какой «Геландеваген»? Я что, полковник ГАИ? — обиделся Степа. — У меня спецбрабус, пора бы привыкнуть.
— Ага! Вот видишь? Ты ведь потребляешь не его. Ты потребляешь образ себя, ездящего на нем...
Только тут Степа понял, что она хотела сказать. Она была права. Как всегда, он чувствовал что-то подобное, но не мог облечь в слова.
<…> Мюс продолжала:— Это потребление образов, связанных с материальными предметами. Если вы, русские, хотите когда-нибудь по-настоящему влиться в великую западную цивилизацию, вы должны пойти гораздо дальше. Ты спросишь, как это сделать? Посмотри на меня. Посмотри на мир вокруг. Послушай, что он тебе шепчет... Я — покемон Мюс. Только что с тобой говорил по телефону твой друг Лебедкин — он джедай. А из телевизора нам улыбается Тони Блэр — он премьер-министр. В эту секунду в мире нет ни одной щели, ни одного изъяна. Но ты? Могу я верить тебе до конца? Настоящий ли ты Пикачу? Или это просто маска, муляж, за которым пустота и древний русский хаос? Кто ты на самом деле?

(С), Виктор Пелевин, "ДПП (NN)"