|
ВНУТРИ УТРА.
Покушав м*дятины на завтрак, я поставил в аське два абсолютно не сочетающихся статуса. Даже цветовая гамма у них была противоположна от противного.
Один был апельсинов в шоколаде.
Другой был посеревшим от скуки ломом.
Я соединил их перекрёстным опылением и получил апельсин в ломке, который плюётся на тебя сладкой серой массой и движется в ритме рок-н-ролла.
Кто-то сказал рок? Ром? Да, пожалуй, сегодня то самое утро, когда можно пойти попить рома, а потом хаотично пуститься в пляс, раздевая при этом одиннадцатиклассниц.
Дверь разбивается об косяк. Пол принимает душ из осколков. Я ухожу.
Чёрное небо средь бела дня. Биться головой об прохожих. Я вдыхаю в глухих дворах запах табака и перегара. Я подкручиваю резкость в глазах. Настраиваю чёткость. Я улыбнусь себе чеширским котом. Мы все хотим счастья, но кто-то сплёвывает его.
Нет, сегодня не будет никакого оранжевого дыма.
Районы кричат, улицы затягиваются, drum'n'bass захватил этот город.
Огни мигают за неуплату и люди бегут. Попробуй остановиться и тебя сразу уведут с танцпола жизни.
Я покупаю ещё 2 грамма м*дятины.
Я принимаю ещё 2 грамма м*дятины назально.
И я встречаю её.
Выше остальных млекопитающих. С зелёными волосами и розовыми глазами. Эти глаза словно два блюдца-леденца. Мне хочется лизать их до гангрены языка. Цвет мультяшного поросёнка. Цвет губ гламурной с*чки. Такие же глянцевые и бездушные. Холод, замаскированный страстью.
Кто я для тебя? Скрюченный м*дак в шубе на голый торс? Падаль для голодных дворников? Или всё же живой король рок-н-ролла?
Дотронься до меня шпилькой, пусть твой ручной крокодил нассыт на меня. Мне всё равно. Теперь, я раб розовых закатов.
Да, это конечно, всё романтично и лирично. На самом деле, я просто расстегнул ширинку своего внутреннего мира перед этой особью. Она взрычала мощными басами и двинула по моему чувствительному миру ультрамодной сигаретой.
...и тушила она целый час бычки об него...
Вот так вот всё и случилось. Я остался без *уя.
КОМА,
Кома.
И ярко чёрные пятна на этой белой коме. Словно зрачки в потолок.
Сужаются од слишком яркого, от слишком ледяного света.
За последние 20 лет она так и не моргнула.
За 20 пропущенных лет, за 2 одиноких вздоха.
Но не успела сложить собственную философию, потому-то в голове постоянно была одна глупая мысль "В кедах уже холодно". Потолок белее кед. Кеды белее волос.
Парализирующая кома какая-то получилась. И вроде машины врезаются, голуби едят шашлык, а фонари с рассветом умирают... Но как-то до сих пор равнодушно.
Или равные души?
Рваные души.
Рваная душа.
Лёгкий поцелуй ветра зашил и вышел.
Твоя кома остыла.
|