|
Вот откопала из старого блокнота:
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
"Прощай, брат, хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину!".
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под шумным навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу,
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:"Что, оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы,
А то ведь простая дворняга".
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз, что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали,
Тут видно о рыжей собаке
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь.
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой.
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела.
Тело волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы.
(С)
|