|
* * *
В час, когда светится вечер,
словно серебряный вьюн,
сладко до слез нам
в неводе звездном,
полном дельфинов и лун.
В час, когда светится вечер
в диких кораллах аллей,
сладко до слез нам
в неводе звездном
жить и играть в королей.
В час, когда светится вечер,
словно распахнутый бар,
сладко до слез нам
в неводе звездном
жить, забывая, что стар.
...Мне бы тебя понежить -
да за плечами нежить,
и полночь темным-темна.
* * *
Свои расходы золотом листвы
Оплачивает осень, пламенея.
Конец любви. Конец вражды.
Роняет осень золото листвы,
И прошлое скрывается под нею.
И плачешь ты. И, кажется, с ресниц
Слетают тоже листья, а не слезы.
Срывается слеза с твоих ресниц,
Слетает лист с березы...
* * *
Я тоскую. Я вижу тебя, вспоминая,
Ты стоишь на балконе и шлёшь ине привет.
Вижу руки твои, слышу грохот трамвая,
Через уличный шум улыбаюсь в ответ.
Я тоскую. Мучительно часто мне снится
Предрассветное небо в знакомом окне.
И прогнавшие полночь ресницы,
И глаза, перешедшие ночь в тишине.
Я тоскую. Ты в утренний час не любила
По-дневному звучащих и будничных фраз,
Ты будила меня, прошептав только: "Милый!"
Я об этой минуте тоскую сейчас.
Я тоскую. Забыть не могу я доныне
Твоих темных волос и прически простой.
Я такую видал лишь на старой картине,
Да еще перед бурей, в лесу, над сосной.
Я тоскую. Я вижу, как ты засмеялась,
Приоткрыв белоснежную россыпь зубов.
Как в витрине, в них солнце всегда отражалось,
Я осколки лучей собирать был готов.
Я тоскую. А ног твоих сказочных пальцы
В бесконечно зовущем плывут болеро,
Неустанны в движеньях, как будто скитальцы,
И почти невесомы, как птичье перо.
Я тоскую. И вновь пред глазами,
Как простое и вечное слово "люблю",
Твои плечи и бёдра. И тщетно ночами
Я судьбу о пощаде молю.
Я тоскую. В глазах твоих искренность светит.
Но когда к ним на исповедь снова приду,
На любой их вопрос я хотел бы ответить
И боюсь поскользнуться, как будто на льду.
Ты скажи, чем тоску мне измерить такую?
Нет границ у неё, нет названия ей,
Но сильнее всего я тоскую
Об одном - о любви твоей...
|