Приоритеты в методах решения вопроса
Формирование хаоса, нарушения различных функций управления обществом неизбежно приведут к резкому усилению роли силовых методов решения социально-политических задач разного масштаба – от местных до глобальных. Это вынужденно будут использовать все участвующие в борьбе стороны. В условиях высокой взаимосвязанности мира местная борьба практически не может происходить изолированно без привлечения поддержки внешних союзников, заинтересованных в исходе этой борьбы международных сил, хотя бы со стороны одного из противников. Соответственно, на эту борьбу будут накладываться интересы достижения целей более высокого уровня. В конечном итоге, практически любой эпизод борьбы будет подчинён общему движению мировых процессов. В этом смысле, глобальная борьба будет едина, при всём её разнообразии. И формируемые нарушения международных экономических, политических и других взаимоотношений коснутся практически всех. Никто не сможет "переждать трудные времена в тихом месте". Поэтому борьба будет не только с глобальными целями, но и распределённой глобально, во всех частях планеты.
Характер глобальной силовой борьбы приобретёт новые, ранее не свойственные ей или слабо проявлявшиеся в прошлом черты. Таких исторических условий в мире ещё не существовало, как и вновь поставленной стратегической цели – достижение глобального господства с прямым управлением миром централизованной властной структурой. Как же определить характерную особенность развивающейся глобальной силовой борьбы в условиях, если не полного хаоса, то достаточно высокой степени дезорганизации традиционных форм управления? Главным фактором, определяющим сущность наступившего геополитического этапа борьбы, является постепенное разрушение суверенитетов государств.
Во главе многих государств будут стоять ставленники мировых сил, либо властные группировки, сильно от них зависящие. Уже сейчас это явление лавинообразно разрастается. Всё чаще политические руководители будут действовать уже не исходя из объективных интересов своих государств и народов, а вопреки им, в интересах глобальных сил. Межгосударственные противостояния будут уходить в прошлое, вместе с государственными суверенитетами. Начнутся столкновения трансконтинентальных сил, в которых государства будут играть подчинённую роль исполнителей их замыслов. Это будет неразрывно связано с внутренней борьбой в них, поскольку нарушение государственных интересов вызовет протест страдающих от этого социальных групп. Иными словами, "линия фронта борьбы" будет разделять людей уже не столько по государственной принадлежности, а по социально-групповым интересам в структуре вновь формирующегося мирового государства. Разделение по социально-групповым интересам в силовой борьбе ранее было свойственно только внутригосударственному противостоянию, гражданской войне. Теперь это станет признаком, определяющим новизну картины глобальной борьбы. В связи с этим, предлагается называть такое противоборство мировой гражданской войной. Это – естественный атрибут мировой революции. Одного без другого не может быть. Инициаторами здесь выступают те же силы, которым не удалось это осуществить 90 лет назад. Теперь они учли ошибки и подготовились лучше…
Проявления изменения характера борьбы
Представленные соображения об изменении характера глобальной борьбы пока нельзя назвать общепринятыми. Поэтому их следует подтвердить жизненными примерами.
Важным признаком гражданской войны является переориентация действий силовых структур на выполнение крупномасштабных полицейских мероприятий. Другим, ещё более значимым признаком, является принцип разделения противоборствующих сил. Они распределяются не по государственной принадлежности, а по социально-групповым интересам, которые отражаются в их представлениях о социальной справедливости. На высшем уровне эти представления выражаются в идейно-религиозных представлениях.
Происходящие локальные конфликты вполне отчётливо приобретают характер военно-полицейских операций глобальных сил. И вооружённые силы ведущих стран мира постепенно преобразовываются под выполнение этих функций.
Объективные процессы, формирующие парадигму ведения мировой гражданской войны, не могут обойти в своих исследованиях ведущие западные военные теоретики. Однако им не очень хочется называть вещи своими именами, потому данная тема подаётся весьма размыто, завуалировано во многих определяющих моментах. Ведущий военный аналитик Военного колледжа сухопутных войск армии США Антулио Дж. Эчеварриа II выступил в июне 2008 года с крупным аналитическим докладом: "Идейные войны и война идей". По сути дела, там признаётся, что противостояние современных военных противников переходит на идейную основу, снижается фактор межгосударственных противоречий. Это важнейший признак гражданского противостояния, о котором мы говорили. И не просто признак, а определяющая черта. В идейной гражданской войне критерии могущества сил резко видоизменяются. Могущество оружия и могущество идей становятся не просто сопоставимыми, а значение духовного превосходства становится определяющим.
Это было замечено уже давно, с самого начала проведения военных карательных акций по политическим мотивам. Вот что сказал американский полковник Джон Пол Ванн по поводу вьетнамской войны: «Это политическая война, и она требует высочайшей избирательности при поражении противника... Лучшее оружие для поражения – это нож, но боюсь, что так мы воевать не можем. Следующий уровень – это винтовка. Наихудшее оружие – бомбардировщик, затем – артиллерия. Нужно быть уверенным, что убиваешь именно противника». Конечно, Эчеварриа очень не нравится такой пересмотр по новым критериям могущества Вооружённых сил США. Хотя практика заставляет об этом задуматься. С техникой там дело обстоит гораздо лучше, чем с идеей. Поэтому в своих подробных рекомендациях, заключающих доклад, он объясняет, по существу, как надо бороться с идеей. Он концентрируется на необходимости всячески скрыть, исказить, донести до людей в специально препарированном виде информацию об идейной сути и социальных обстоятельствах противоборства. Иными словами, нет надежды на всеобщую привлекательность их реальной идеи. Поэтому лучше закрыть реальность борьбы идеологическими химерами.
Эчеварриа понимает серьёзное несоответствие состояния Вооружённых сил США требованиям времени. Поэтому он предлагает пересмотреть концептуальные документы. Например, он пишет в рекомендательной части: «Информационные операции являются вспомогательными для (кинетических) военных операций. Это справедливо во многих типах конфликтов (добавим от себя – конфликтов уходящего времени – прим. авт.). Но в других случаях, в частности в текущей войне идей, соотношение обратное: военные операции должны способствовать информационным». Яснее не скажешь. В прошлом было так. А в текущей войне – иначе. Текущая война – это уже война идей. Вытеснение противника с территорий, захват или оборона промышленных, сырьевых, административных, транспортных центров – в войне идей не самое главное. Главное идейная победа. Понятно, насколько это не согласуется с классикой военного межгосударственного конфликта. Зато в парадигму мировой гражданской войны вписывается абсолютно точно.
Эчеварриа даёт рекомендации по обеспечению войны идей сверху, начиная от высшего государственного и военного руководства, донизу. Примечательно, какое значение он придаёт не только действиям крупных информационных систем по обработке общественного мнения и согласованной позиции государственных органов управления, их представителей (это – не ново), но и практической деятельности по идейной борьбе на самом низовом уровне. Для этих целей он предлагает создать так называемые "группы социальной топографии" (уже опробованные в практике), численностью по 5 человек с чётким распределением функциональных обязанностей, обеспечив подготовку таких групп для каждого батальона. Это уже – не по комиссару или замполиту в каждое подразделение, а по "замполитбюро" для каждого командира.
В Великобритании размышления военных теоретиков вполне гармонируют с американскими. Здесь примечательна статья Дэвида Дж. Бетца, преподавателя кафедры военных исследований в Кингс Колледже (Лондон), опубликованная в мае 2005 года: «Революция в военном деле и «армейские операции вне условий войны»: обоюдоострое оружие». Сначала он рассуждает о классическом определении войны, данном Клаузевицем. Выясняется, что для нынешних войн оно не вполне подходит. "Армейские операции вне условий войны" (АОВВ) он также называет "ограниченными войнами" и указывает, что они "практически никогда не имеют чётких задач". Затем он ссылается на Макса Бута: "Макс Бут утверждает, что такие конфликты исчерпываются следующими типами: войны, ведущиеся без объявления войны; войны, лишённые стратегии выхода из вооруженного конфликта; войны, ведущиеся вполсилы; войны, в которых военные играют роль своего рода социальных работников; войны, сопряжённые с вмешательством во внутренние дела других государств; войны, от которых не зависят "жизненные интересы государства"; войны, не поддерживаемые населением; войны, которые ведутся в рамках многонациональных сил под смешанным командованием".
Во-первых, самостоятельными "типами конфликтов" перечисленные категории не являются, поскольку в жизни могут присутствовать (как правило, и присутствуют) любые комбинации приведённых признаков. Во-вторых, это очень забавное, с точки зрения нарушения норм логики, определение объекта – перечисляется, чего в нём нет, либо что появляется, несвойственное по природе. Зачем нужно было так исхитряться? Чтобы не проговориться, что же в этом объекте есть самое существенное. Попробуем назвать его проще: "военно-полицейские операции по усмирению непокорных глобальному центру народов". Тогда все перечисленные Максом Бутом признаки не только хорошо укладываются сюда, но и становится понятно их происхождение.
Но полицейские операции – функция органов внутренних дел. Признать предложенное название – значит, признать существование мирового государства (которое ещё только строится, только заявляет свои права), для которого все эти войны – "внутренние дела". Тем не менее, рекомендации военных теоретиков вполне логично вписываются в преобразование Пентагона в "глобальное МВД". Чем придётся заниматься вооружённым силам, по мнению Дэвида Дж. Бетца? Большая цитата из той же работы: "Борьба с террором и иные стратегические планы Соединённых Штатов и их союзников всё чаще будут требовать от вооруженных сил вмешательства в обанкротившиеся и близкие к банкротству государства, а это значит, что волей-неволей военным придётся овладеть навыками по наведению порядка, стабилизации военно-политической обстановки, поддержанию мира и т. д., а также обзавестись соответствующей техникой и оборудованием.
Тем не менее, пока не появилось более удачного общепринятого наименования, нам придется довольствоваться термином "армейские операции вне условий войны" (АОВВ). Однако не будем забывать, что термин этот обманчив: хотим мы того или нет, боевые задания, которые ныне называют "операциями вне условий войны", постепенно перестанут казаться лишь чем-то отвлекающим армию от её "истинного" назначения – подготовки к "классической" войне, типа Второй мировой, с участием крупных войсковых группировок противоборствующих государств, ибо такая война становится всё менее вероятной. Напротив, АОВВ станут рассматриваться как основной вид военных действий".
Комментировать здесь нечего, сказано однозначно. Основное – полицейские функции. Дополним это мнением того же автора по поводу потребного технического обеспечения войск: "Современные лёгкие датчики с привязкой к банкам данных – к примеру, базам фотографий известных боевиков противника, номерных знаков автомобилей, замеченных в нападениях или не остановившихся у блокпоста, либо просто регулярно обновляемых паспортных данных – предоставили бы солдатам высококачественную информацию"…"Оружие временного поражения, такое как ослепляющий яркий свет или дезориентирующие акустические боеприпасы, успокаивающие средства (усыпляющий газ), клейкая пена и сверхскользкие масла неплохо показали себя во многих видах операций – от пресечения массовых беспорядков до проведения контртеррористических мероприятий".
Вот уж это точно не для военных действий, а для полицейского сыска и наведения внутреннего порядка. Можно привести и другие примеры. Однако представленные здесь позиции авторитетных и допущенных в "самые верхи" военных теоретиков из центральных структур армий США и Великобритании вполне достаточны, чтобы понять, на что ориентированы ведущие глобальные силы. Они понимают характер наступившей борьбы. Про Россию такого не скажешь. Хотя и на Западе приходится преодолевать инерцию мышления. Не можем удержаться от ещё одной цитаты из той же работы. Это её заключение, последний абзац: "Наиболее дорогостоящие оружейные комплексы и разведывательные системы американских вооружённых сил зачастую предназначены для эффективного выполнения лишь одной задачи: обнаружения, отслеживания и уничтожения целей противника с дальнего расстояния, чтобы избежать ответного удара. В результате львиная доля финансирования уходит на комплексы и системы, предназначенные для самых редких видов войны - операций высокой интенсивности с участием крупных войсковых группировок. При этом недостаточное внимание уделяется силам и средствам (в том числе и личному составу), применяемым в наиболее распространённых на сегодняшний день видах военных действий. Это рискованная стратегия, ибо она основана на технологическом высокомерии и нежелании признать, что РВД (революция в военном деле – имеется в виду научно-техническая революция – прим. авт.) имеет ряд ограничений, а главное, что происходящие изменения в способах ведения боевых действий неким странным, но стратегически значимым образом потенциально работают против Запада. Кроме того, эта стратегия ошибочна, ибо она потакает самоуспокоительным мечтам Запада о том, что он будет воевать лишь в быстрых, чистых и победоносных войнах. А реальность такова, что в будущем придётся иметь дело с АОВВ, которые, скорее всего, окажутся полной противоположностью этому представлению: затяжными, грязными и с неопределенными перспективами на успех".
Мы показали те аспекты проблемы подготовки к условиям новой военно-силовой борьбы, которые требуют соответствующей структуризации и оснащения вооружённых сил в целом, их личного состава. Это касается вопросов обеспечения военно-полицейского (оккупационного) контроля территорий, требующего массового участия военнослужащих. Однако в войне против населения, с учётом нынешней ориентации на сокращение населения планеты, есть и другая сторона – обеспечение его массового уничтожения.
Традиционные угрозы применения ядерного оружия сейчас заметно снижаются. Прежде всего, это связано с долгосрочным загрязнением окружающей среды, а также с персонализированной политической ответственностью перед мировым общественным мнением, в случае его применения. Вероятнее всего, его применение может иметь место как акт устрашения человечества, акт подтверждения гораздо большей угрозы. Оно возможно в виде относительно малых зарядов на территориях малопригодных или малоперспективных (с учётом климатических и экологических изменений) для проживания людей.
Однако существует и непрерывно разрабатывается множество других средств массовых поражающих воздействий. Среди них немало тех, авторство в применении которых можно замаскировать, избежав тем самым политической ответственности. Имеется в виду не только личная ответственность, но ответственность политических сил, государств. Наиболее известным здесь является бактериологическое оружие. Регулярно появляются сообщения об успехах в непрерывно идущих разработках климатического, метеорологического, геофизического оружия, средств массового психотропного и психотронного воздействий, иного оружия на новых физических принципах. Конечно, реально достигнутая эффективность этих средств является предметом военной тайны. На значительных пространствах с высокой плотностью населения их применение может иметь крупнейшие катастрофические последствия. Это оружие уничтожает, в первую очередь, население, а не вооружённые силы противника на боевых позициях. Стратегические цели нового этапа геополитической борьбы, большой интерес к ним, подтверждаемый размахом военных исследований и разработок, делают использование таких средств всё более вероятным.
Можно твёрдо зафиксировать главное. Господствующие мировые силы, исходя из своего сценария перевода мира из монополярного в состояние мондиализма, уже активно готовятся к борьбе совершенно иного характера, чем прежде. Их подход к делу укладывается в парадигму разворачивающейся мировой гражданской войны.
http://www.segodnia.ru/index.php?spo..._id=0&imgnum=1