[(KROT)]

Сообщение от Schumi

Во-первых, в упомянутой Вами Невской битве

Прошу прощения, я имел в виду Ледовое побоище

Текст о Ледовом побоище и предшествовавших ему событиях имеется в 5 прибалтийско - немецких хрониках XIII — XVI вв.: в «Рифмованной хронике» (конец XIII в.), «Хронике Ливонии» Германа Вартберге (XIV в.), «Хронике Тевтонского ордена» (XV в.), «Истории Ливонни» Иогана Реннера (XVI в.) и «Хронике Ливонии» Бальтазара Руссова (XVI в.)

http://livonia.narod.ru/research/ice...est_source.htm

А у Невской битвы действительно нет анализа с разных точек зрения, но именно поэтому настоящие историки подвергают серьезному сомнению данные об этой битве и всякие мифы

Более того, даже в северо-восточном и новгородском летописании, апологетически относящемся к Александру, та небольшая стычка, которую привыкли патетически называть Невской битвой, вовсе не воспринимается как событие экстраординарное (не говоря уж о том, что о ней странным образом молчат авторы скандинавских источников, скрупулезно фиксирующие не только победы, но и поражения соплеменников). И Новгородская первая летопись, и Псковская первая летопись согласно говорят, что в сражении погибло 20 новгородцев и ладожан. Заметим, что незадолго до этого под Изборском было убито не менее 600 псковичей, а, скажем, в Липицкой битве 1216 года между владимиро-суздальской и новгородско-псковско-смоленско-ростовской армиями пало, по летописному свидетельству, около 10 тысяч человек. Псковское летописание рисует события 15 июля 1240 года предельно скупо: «В лето 6748. Приидоша Свея в Неву, и победи и Александр Ярославичь с Новгородци, июля 15. И паде Новгородцев: Костянтин Лукиничь, Гюрята Пинешкиничь, Намест, Дрочила, а всех 20, а Немець накладоша две ямиы, а добрых повезоша два корабля; а заутра побегоша». Новгородское летописание, естественно, приводит гораздо больше подробностей, однако концовка рассказа идентична псковской: «Новгородець же ту паде: Костянтин Луготиниць, Гюрята Пинещиничь, Намест, Дрочило Нездылов сын кожевника, а всех 20 мужь с ладожаны, или мне [то есть: менее], Богь вест». Конечно, героическая смерть Дрочилы Нездылова, совершенно напрасно не попавшего в калёновский фильм (он там пришелся бы куда как кстати), безусловно обессмертила славу новгородского оружия, однако же не настолько, чтобы считать сражение в устье Ижоры судьбоносным моментом русской и европейской истории