Так, прочитала статью о семье, делюсь с вами.
Мне предстояло прочесть лекцию о созерцательной жизни, и Провидение послало мне стишок, который вам, вероятно, хорошо знаком, но вряд ли применялся для духовного научения. Он начинается так:
В лесу жила была премудрая сова.
Преостро видя все, скупилась на слова;
Скупясь же на слова, все слышала и знала.
Ах, если бы она для нас примером стала!
Я думаю, это почти исчерпывающее учение о созерцательной жизни для начинающих и для тех, кто живет приходской жизнью, для людей в миру. Стишок говорит нам, что первое условие, чтобы слышать — научиться некоторой степени молчания, первое условие, чтобы видеть — научиться смотреть. Это кажется очевидным. Но это не очевидно из того, как мы относимся к этой теме. Вы прекрасно знаете, как мы слушаем друг друга. Пока человек говорит, мы в мыслях комментируем его слова, и в конце его речи у нас готово возражение ему. Мы не прислушивались к тому, что он говорил, мы вслушивались в то, что можем ему возразить. То же самое верно в отношении зрения. Очень редко мы смотрим в лицо человеку так, чтобы запомнить и увидеть его. Часто ли мы помним лицо человека, которого каждый день встречаем на работе, на улице, на лестничной площадке? Мы узнаем человека по нескольким формальным характерным чертам, вот и все. Я помню одного священника; проповедуя в его присутствии, я сделал подобное замечание. Он сказал: «Как я могу помнить людей, приходящих ко мне? Я слишком многих вижу!» Нет, он не видел никого из приходивших к нему! Потом он спросил: «Можете ли сказать, каким образом этому научиться?» Я ответил: «Закройте глаза и скажите, какого цвета глаза у вашей жены». Он не смог дать ответ! — они слишком долго были женаты…
И это чрезвычайно серьезно. Оно, конечно, звучит забавно, но это значит, что мы не видим людей и не слышим, что они говорят. Что касается слышания, тут дело обстоит некоторым образом еще хуже, потому что глазами мы способны по крайней мере узнать человека, опознать его, но так как мы трусливы, слушаем мы неохотно. Мы слушаем только слова, стараясь не брать на себя риск понять смысл, стоящий за словами; закрываем сердце, чтобы не брать на себя ответственность, чтобы не связаться с мыслью, с жизнью другого человека.
Вы встречаете человека и приклеиваете ему ярлык «учитель», «директриса», «епископ», «мой сосед», и как только вы наклеиваете ярлык, ярлык заслоняет вам человека. Потому что человек не есть то или другое из упомянутого, он чрезвычайно сложное существо, а вы знаете только одну его грань, отмеченную вашим ярлыком; а в нем есть еще бесконечно много граней, о которых вы даже не подозреваете.
Помню, однажды в Америке я зашел в старый храм. Я просто зашел посмотреть и увидел: сидит человек, охватив голову руками в состоянии, как мне показалось, глубокой подавленности. Я подошел к нему, обнял за плечи и сказал: «В чем дело?» Он обернулся ко мне и начал плакать, а потом рассказал, что женат уже двадцать пять лет, что он священник. И он обнаружил, что больше не любит свою жену, и единственный выход для них — расстаться. А если он расстанется с женой, то расстанется и со священством, потому что это будет полный крах всего, во что он верил.
Мы поговорили, не очень долго, но действительно, что называется, «от сердца к сердцу». И я посоветовал ему пойти домой, и прежде чем позвонить в дверь, остановиться и осознать, что он ищет не девушку, на которой женился двадцать пять лет назад, что он не станет искать черты, которые он видел некогда, и в целом девушку, которой больше нет; он остановится и скажет себе: я звоню в дверь незнакомой женщины. Кого я встречу? — и спросит себя, может ли он полюбить эту женщину, которую прежде никогда не видел. Он так и сделал, и потом написал мне, что никак не ожидал того, что случилось. Он остановился, отбросил все прежние образы, позвонил в звонок и взглянул в лицо женщины, открывшей дверь; и влюбился в нее. Потому что он посмотрел в лицо действительности и не отогнал ее ради того, что когда то было реально, но не отвечало его ожиданиям теперь.
Еще одна статья
http://orthomed.ru/news.php?id=25835
Кризис скуки
Путешествие брака - это смена пейзажей, это череда кризисов, за каждым из которых наступает период новой стабильности и покоя. Иногда спокойные периоды кажутся тихим счастьем. Действительно, слишком трудно жить в постоянном риске, в неуверенности, неустойчивости и хаосе. Однако житейская рутина нередко тоже вызывает особое страдание, которое принято звать "скукой".
В самой по себе рутине нет ничего плохого. В конце концов, из нее состоит большая часть жизни. Каждое утро "рутинно" встает солнце, каждый год снова и снова наступает зима и весна, а на Литургии мы каждое воскресенье слышим одни и те же знакомые слова. Сам человек склонен порождать привычки, стереотипы и ритуалы - они быстро возникают между любыми двумя людьми, которые живут вместе или регулярно общаются. Привычки и стереотипы позволяют нам экономить ресурсы. Когда "руки помнят", куда нажать, чтобы включить свет, или как достать и расставить тарелки, это не требует труда и человек свободен думать или разговаривать о чем-то еще. Человек так устроен, что привычное становится у него неосознанным. Мы забыли, как научились ходить или говорить - это стало автоматизмом. Иначе мы бы по минуте думали, какую куда поставить ногу или как построить согласованную фразу: мы бы не смогли нормально двигаться и общаться. В любой семье существуют накатанные до автоматизма ходы и процедуры, когда всем ясно, куда ехать в отпуск, чем кормить гостей или кто заполняет коммунальные счета. Эта рутина нисколько не мешает полноценно жить и любить.
Однако привычка таит в себе опасность. Жизнь без новизны легко превращается в жизнь, где нет места удивлению и благодарности. Рядом с тобой обитают вроде бы любимые люди, но они неинтересны - про них все известно: что они сейчас скажут или с каким выражением на лице встретят такую-то новость.
Пресная жизнь без интереса - это на самом деле отчуждение, отъединенность от окружающих, неучастие в жизни. При этом, хотя скучающий страдает, чувство скуки нередко сопровождает апатия: все безрадостно и уныло, но мне ничего не хочется с этим делать. Часто в браке этим мучается кто-то один, потому что разные люди по-разному переносят скуку.
Бегство в развлечения
О том, что люди обычно делают со своей скукой, прекрасно написал еще Блез Паскаль в семнадцатом веке:
Единственная вещь, утешающая нас в несчастиях, - это развлечение, а между тем оно является самым большим из наших несчастий. Ибо оно, главным образом, мешает нам размышлять о себе и незаметно губит. Без него мы очутились бы среди тоски, а эта тоска принуждала бы нас искать более действенного средства выйти из нее. Но развлечение забавляет нас и заставляет совершенно незаметно приближаться к смерти.
Скука мучительна, и от нее хочется отвлечься - или развлечься. Когда привычные стимулы утрачивают силу, человек отправляется на поиск новых внешних стимулов. Любопытно, что, как показывают исследования, в целом экстраверты, которые привыкли питаться внешними стимулами, страдают от скуки сильнее, чем интроверты.
Этот путь бегства от скуки использует сегодняшняя культура - культура бесконечной новизны переживаний, развлечений и впечатлений, которые можно купить за деньги. Так что человек может гоняться за новыми и новыми игрушками и переживаниями, которые на самом деле не избавляют его от скуки и не удовлетворяют его подлинные нужды. За этим стоит огромная индустрия развлечений и покупок, которая заинтересована в том, чтобы ее потребители вечно испытывали скуку и неудовлетворенность.
Такая ориентация разрушает отношения, и особенно в браке. Тут посторонний роман или измена рассматриваются как просто "новое переживание" на фоне однообразных и наскучивших привычных отношений, а развод - как нечто вроде "апдейта" устарелой второй половины. Существует еще одна типичная в нашей культуре проблема, связанная со скукой, - бегство в работу. Чаще, хотя не обязательно, это проблема мужчин. Когда человеку скучно, он нередко говорит: "Мне тут нечем заняться, нечего делать". И многие люди с головой бросаются в отвлечение работы, потому что там им гораздо легче существовать, нежели дома с ближними. При том эта деятельность оправдана "заботой" о семье, хотя зачастую дело тут не только в деньгах. Тогда человек посвящает как можно больше времени своей работе, чтобы оставшееся свободное время тратить на купленные развлечения и "незаметно приближаться к смерти". Это может показаться карикатурой на современную жизнь, но хотя бы доля правды тут есть.
Культура развлечений прививается с детства. Телевизор, компьютерные игры или игрушки, не дающие простора творчеству, готовят ребенка к карьере скучающего потребителя впечатлений, потому что у него меньше шансов научиться занимать самого себя. С другой же стороны, чем меньше сил у родителей общаться с детьми, тем охотнее они откупаются от ребенка готовыми "растворимыми" развлечениями. Одно американское исследование показало довольно ужасающие результаты: средний ребенок разговаривает с родителями о значимых вещах 38,5 минут в неделю, при этом он смотрит телевизор - 28 часов в неделю. Я не знаю статистики по РФ, но очевидно, что это серьезная проблема для любого ответственного родителя.
Итак, развлечения - это путь бегства, они не избавляют от скуки, но разрушает отношения и жизнь. Есть одно страшное выражение, которое красноречиво описывает занятия скучающего человека: "убивать время". Воистину, так человек учится, по мудрому выражению Паскаля, "совершенно незаметно приближаться к смерти".
Правильное отношение к скуке
Хроническая скука не лечится непрестанно обновляемыми развлечениями. Как любой кризис, скука опасна для брака: она может разрушать отношения и убивать совместную жизнь. Как любой кризис, она же несет новые возможности. Если от нее не убегать, можно учиться у скуки ценным вещам.
Скука призывает задуматься о том, как я смотрю на мир. Если мир кажется мне серым, унылым и монотонным - значит, что-то явно не в порядке с моим зрением, с тем, как я воспринимаю окружающее. Я перестал читать важные знаки этого мира и не способен создавать его осмысленную картину. А скука в отношениях говорит о том, что я перестал замечать другого человека. За этим нередко стоит иллюзия: я знаю его как облупленного. Это неправда - вероятнее всего, я общаюсь со своей иллюзией, с тем привычным образом человека, который я себе давно создал. А потому скука дает повод раскрыть глаза шире и приглядеться к другому с особым вниманием. Никакой человек никогда не бывает одним и тем же, никогда не равен себе 24 часа в сутки. Если к нему присмотреться, можно всегда открыть что-то новое, так что он снова станет гостем и незнакомцем. Удивление и интерес к другому недалеки от любви и ведут к благодарности. Кроме того, скука и склонность "убивать время" напоминает нам о том, что жизнь коротка и что стоит ценить текущие моменты и даже рутину.
Иногда за скукой кроется ненависть. Когда кто-то говорит: "Мне наскучило готовить ужины" или "Мне скучно слышать эти твои привычные оправдания", - часто он или она говорит: "мне надоело делать то-то" или "я ненавижу то-то". В любви не бывает нейтрального отношения: равнодушие - это не нулевая точка, но активная нелюбовь. Стоящая за скукой злость указывает на то, что мы чем-то решительно недовольны. И лучше попытаться с этим разобраться, чем страдать от скуки.
Скука заставляет человека задуматься о своей жизни и поставить под вопрос все ее направление по наезженной колее. Иногда скука поражает совершенно успешного человека, который многого добился в сфере карьеры, завел семью, но мучится вопросами "И что дальше? И это все?" (что некоторые психологи называют "кризисом среднего возраста"). Если не убегать от скуки, она приглашает нас расти и искать. И не только приглашает, но и - в силу своей мучительной природы - нас к этому с силой подталкивает как мощный двигатель.
И последняя вещь, о которой редко говорят психологи. Скука и неудовлетворенность присущи человеку просто по той причине, что полная самореализация невозможна. Самый гармоничный и активный человек, окруженный настоящей любовью, все равно не укладывается в рамки своих свершений и не находит полного удовлетворения своих запросов даже и в самых прекрасных взаимоотношениях. Это объясняется тем, что человек предназначен для чего-то большего. Хотя, быть может, в этом случае не стоило бы называть его томление "скукой".