[Tonic]

Статья в журнале "Русский Newsweek":
«Непредъявленные обвинения так же абсурдны, как и предъявленные»
Новое дело Михаила Ходорковского и Платона Лебедева построено на четырех эпизодах. Первый: хищение путем присвоения всей нефти, добытой в 1998–2003 годах дочерними акционерными обществами ОАО «НК ЮКОС» - ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО «Томскнефть ВНК», всего на сумму более 892,4 млрд рублей. Второй: легализация части этих средств в 1998–2004 годах. Третий: хищение акций дочерних компаний ОАО ВНК - «Томскнефть ВНК» и других. Четвертый: легализация этих акций. Newsweek в сокращенном виде публикует показания Ходорковского по основному, «нефтяному», пункту обвинения.
ХИЩЕНИЕ НЕФТИ

Меня обвинили в хищении нефти, поэтому я не буду отвлекаться на изложение обстоятельств, связанных с переходом прав собственности на нефть. Это совсем другой маршрут «движения», причем движения бумаг (документов), а не нефти, в присвоении (то есть фактическом изъятии) которой меня обвиняют. Скажу позднее и об этом, поскольку в обвинительном заключении присутствуют различные клеветнические рассуждения. Сейчас же - только о том, в чем меня обвинили, то есть про саму нефть.
С утверждением обвинения, что нефть отгружалась потребителям напрямую, я в целом согласен. Действительно, в отношении более 90% отгружаемой нефти производитель, действуя по доверенности от ЮКОСа, в поручении «Транснефти» на транспортировку непосредственно указывал адрес конечного получателя. Обычно это был какой-то конкретный НПЗ (см. схему №1).
Почему «напрямую» значит «с ведома»? Очевидно, что, отгружая на конкретный завод нефть, исполнительный орган производителя знал, на какой завод. Совет директоров производителя, получая те же сводки, что Минтоп и ЦСУ, тоже знал. Общее собрание акционеров получало эту информацию на годовом собрании.
«Помимо» совета директоров исполнительный орган может действовать один квартал, «помимо» общего собрания - один год. Мне лично известно, что советы директоров проводились с приблизительно такой периодичностью, а общие собрания - с не меньшей периодичностью, пока ЮКОС в 2001 году не стал единственным акционером. Причем утверждаю: мне известно, что и совет директоров, и общее собрание акционеров знали всех основных конечных получателей нефти и из докладов, и из сообщений открытой печати, и даже - частично - из названия компании ЮКОС («Юганскнефтегаз-Куйбышеворгсинтез»).
О способе формирования воли исполнительных органов предприятий и решений общего собрания я скажу позже, т. к. это выходит за пределы предъявленной мне статьи УК РФ, а следовательно, и за пределы судебного разбирательства.
Вернусь к предъявленному обвинению в присвоении (изъятии) нефти. Когда и если нефть действительно изымалась или обращалась, мне было известно, где и как это устанавливалось. В ЮКОСе, как и в любой другой компании, были случаи криминального и некриминального «изъятия» нефти и/или ее «обращения».
«Изъятия» нефти происходили:
- путем незаконных врезок;
- путем незаконных наливов цистерн и бойлеров;
- при экологических происшествиях (порывах).
«Обращение» нефти без изъятия происходило при незаконном списании остатков нефти, фактически находящейся в хранилищах наших комиссионеров, обычно со ссылкой на экологические происшествия и испарение (составлялись акты).
Мне известно, что изъять нефть иным способом, кроме указанных - налива и врезки, невозможно из-за физических свойств вещи: это жидкость.
Мне известно, что обратить нефть без изъятия (т. е. скрыть ее наличие в системе или хранилищах от исполнительных органов) в количествах более суточного производства невозможно из-за отсутствия соответствующих свободных хранилищ. И уж тем более невозможно «обратить» соответствующее количество нефти «без изъятия», «втайне» от совета директоров (квартальный объем) или собрания акционеров (годовой объем), по той же причине - отсутствие хранилищ.
Теперь вернемся к изъятию. Я оставляю в стороне такой способ, как обнаружение «псевдоничейной» нефти за пределами «системы» (системы трубопроводов). Очевидно, бесхозные 350 млн т нефти не обнаруживались по все той же причине - их негде хранить даже в «системе», а уж за ее пределами - и подавно, плюс обвинение это не утверждает (см. схему №2).
Собственно, про предъявленное обвинение по ст. 160 (4) УК РФ в хищении нефти - все.
Поговорим о непредъявленных обвинениях. Это - утверждения, содержащиеся в обвинительном заключении в разделе ст. 160 (4) УК РФ, но не входящие в ее диспозицию. По сути это - утверждения, попросту воздействующие на суд и общество, подрывающие мою репутацию, от которых я не могу защищаться в этом процессе, поскольку они выходят за пределы судебного разбирательства.
Думаю, более логичным был бы простой вывод: непредъявленные обвинения, утверждения так же абсурдны, как и предъявленные (см. схему №3).
Буквально два слова про остальные предъявленные обвинения.