[Tonic]

О ТРАНСФЕРТНЫХ ЦЕНАХ

Я, став руководителем группы ЮКОС в 1996 году, формализировал и закрепил новыми документами существовавшую деловую практику внутрикорпоративного оборота нефти по трансфертным ценам.

Перейдя на работу в ЮКОС в 1996 году заместителем по экономике, я обнаружил, что тяжелое финансовое положение компании вызвано тем, что 30% производимой нефти вообще не оплачивалось, остальная нефть оплачивалась несвоевременно и/или бартером. Как результат - отсутствие финансовой дисциплины, огромная задолженность по зарплате, налогам и поставкам. Более $2 млрд.

Мое исследование показало, что добывающие предприятия не имеют и никогда не имели своих сбытовых структур или торгующих подразделений, а также подразделений логистики, переработки, таможенного оформления, международных финансов. Реализация идет по большей части через ЮКОС, как и предусматривалось в постановлении правительства. В меньшей степени - через других посредников, которые не платят или платят с 6–9-месячной задержкой (что, с учетом банковских ставок и инфляции, снижало фактическую выручку на 50–70%), и бартером.

Прямые разговоры с начальниками добывающих подразделений выявили, что у себя в регионах они находятся под криминальным давлением и не способны сами заниматься нормальным сбытом. Не способны психологически - боятся за жизнь и здоровье свое и своих близких, а также технологически - нет опыта, людей, структур.

Мной был изучен опыт «Газпрома» и принято решение о заключении генеральных соглашений по реализации всей нефти (а не как ранее - основной части) ЮКОСу или его специализированным сбытовым подразделениям. Соглашения были заключены в 1996 году. Претензии антимонопольной службы к этим соглашениям, которые, на мой взгляд, были инициированы корыстно заинтересованными лицами, последовательно отвергнуты арбитражными судами.

Такая законная практика реализации продукции характерна не только для ЮКОСа и «Газпрома», но и для всех остальных российских ВИНК.

Таким образом, с конца 1996-го по конец 2003 года вся нефть, производимая добывающими «дочками» ЮКОСа, реализовывалась только и исключительно ЮКОСу или его сбытовым «дочкам».

С 2000 года по просьбе части губернаторов проводились открытые торги на ежемесячные объемы нефти. Эти торги носили добровольный (для ЮКОСа) характер и служили исключительно демонстрацией «доброй воли», поскольку заведомо не имели шанса на успех, т. к. в стране отсутствовали свободные мощности переработки, сбыта и транспортировки.

Каждая ВИНК имела бОльшие возможности по добыче, чем по сбыту. «Независимые» покупатели могли освоить 2–5% месячных объемов, т. к. «свободный рынок» носил на 80% коррупционный характер, связанный с перепродажей «неучтенных» квот на экспорт.

В соответствии с модельным законом о трубопроводном транспорте все квоты делились между производителями пропорционально добыче. Свободных квот быть не должно. Но они были по разовым, специальным разрешениям, выдаваемым мелким фирмам, или вообще был серый экспорт.

Крупные компании имели избыток своей нефти, но не имели возможности «баловаться» серыми схемами из-за серьезного контроля. Мелкие - «баловались», но не имели нефти. Ее покупали у крупных по высоким ценам.