[QuickSilver]

О, эта плата! Как много времени должно было пройти, чтоб хоть
сколько-нибудь свыкнуться с нею! Каждый твой шаг отмечается рублем, звон
этого рубля непрерывно стоит между тобой и страдающим человеком. Сколько
осложнений он вызывает в отношениях, как часто мешает делу и связывает руки!
Особенно тяготил меня первое время самый способ оценки врачебного труда
- плата врачу не за излечение, а просто за лечение. При теперешнем состоянии
науки иначе и быть не может; но все-таки казалось диким и бессмысленным
получать деньги за труд, не принесший никому пользы. Года три назад один
лионский врач лечил больную внутриматочными впрыскиваниями йода; больная не
поправлялась. Муж больной, состоятельный человек, вместо уплаты гонорара,
предъявил иск к врачу в 10 000 франков за причененный якобы врред здоровью
его жены. Суд отказал истцу в иске и приговорил его уплатить врачу шестьсот
франков за лечение, так как врач при лечении употреблял способ, выработанный
наукою, и поэтому не может быть ответствен за неудачу лечения.
Ну, а чем же виноват больной, который обращается к врачу за помощью, а
должен ему платить за удовольствие безрезультатно лечиться по "способу,
выработанному наукой"?
...
Да, именно, - мы только обязаны лечить людей по всем правилам науки. И не наша
вина, что эта наука так несовершенна. Если бы врач получал вознаграждение
только за успешное лечение, то, щадя свой труд, он не стал бы браться за
лечение сколько-нибудь серьезной болезни, так как поручиться за ее излечение
он никогда не может.
...
Когда я читал в газетах, что какой-нибудь врач взыскивает с пациента
гонорар судом, мне становилось стыдно за свою профессию, в которой возможны
такие люди; мне ясно рисовался образ этого врача, черствого и алчного,
видящего в страданиях больного лишь возможность получить с него столько-то
рублей. Зачем он пошел во врачи? Шел бы в торговцы или подрядчики, или
открыл бы кассу ссуд.
Я вступил в жизнь. Я ближе увидел отношение больных к врачам, ближе
узнал своих товарищей-врачей. И постепенно прежние мои взгляды стали
значительно меняться. У меня был товарищ-врач, специалист массажу. Он в
течение двух лет лечил семью одного богатого коммерсанта. Коммерсант, очень
интеллигентный господин и вполне "джентльмен", задолжал товарищу около
двухсот рублей. Прошло полгода. Товарищу были очень нужны деньги. Он написал
коммерсанту вежливое письмо, где просил его прислать деньги. Коммерсант в
тот же день сам приехал к нему, привез деньги и рассыпался в извинениях.
- Ради бога, доктор, простите!.. Мне так неловко, что я заставил вас
ждать! Совсем из головы вон. Знаете, такая масса дел, - то, другое, -
поневоле иной раз забудешь! Пожалуйста, простите, - виноват!
Но все время он называл товарища не по имени, а "доктор", все время
держался с тою изысканною вежливостью, которою люди прикрывают свое
брезгливое отношение к человеку.
С этих пор коммерсант перестал обращаться за помощью к товарищу. В
своих делах он, конечно, не считал предосудительным предъявлять клиентам
векселя и счета; но врач, который в свое дело замешивает деньги... Такой
врач, в его глазах, не стоял на высоте своей профессии.
Поведение коммерсанта поразило меня и заставило сильно задуматься; оно
было безобразно и бессмысленно, а между тем в основе его лежал именно тот
возвышенный взгляд на врача, который целиком разделял и я. По мнению
коммерсанта, врач должен стыдиться - чего? Что ему нужно есть и одеваться, и
что он требует вознаграждения за свой труд! Врач может весь свой труд
отдавать обществу даром, но кто же сами-то эти бескорыстные и
самоотверженные люди, которые считают себя вправе требовать этого от врача?
Да, за свой труд, как всякий работник, врач имеет право получать
вознаграждение, и ему нечего стыдиться этого; ему нечего принимать плату
тайно и конфузливо, как какую-то позорную, незаконную взятку. Обществу
известны светлые образы самоотверженных врачей-бессребреников, и такими оно
хочет видеть всех врачей. Желание, конечно, вполне понятное; но ведь было бы
еще лучше, если бы и само общество состояло сплошь из идеальных людей.
Средний врач есть обыкновенный средний человек, и от него можно требовать
лишь того, чего можно требовать от среднего человека. И если он не желает
трудиться даром, то какое право имеют клеймить его за корыстолюбие люди,
которые свой собственный труд умеют оценивать весьма зорко и старательно?
Не так давно г. Эм-Ге рассказывал в газете "Сын отечества", как один
его знакомый обратился к нему с просьбою "пропечатать" в газете врача,
подавшего на этого знакомого в суд за неуплату гонорара.
- Да отчего вы не заплатили ему? - спросил сотрудник газеты.
- Да так, знаете, - праздники подходят, дачу нанимать, детям летние
костюмчики, ну, все такое прочее...
Вот она, обратная сторона возвышенного взгляда на врачей. Врач должен
быть бескорыстным подвижником - ну, а мы, простые смертные, будем на его
счет нанимать себе дачи и веселиться на праздниках. Один врач рассказал мне
такой случай из своей практики.
"Приезжает ко мне дама, просит навестить ее больного сына. Еду.
Небольшая, но очень уютная и милая квартирка; сын-гимназист лежит в тифе. Я
спрашиваю, лечил ли его кто-нибудь раньше. Мать брезгливо поморщилась.
- Да, говорит, его д-р N. лечил. Скажите, пожалуйста, доктор, отчего
среди врачей так много бессердечных, корыстолюбивых людей? Этот д-р N.
приехал раз, осмотрел. Васю; приглашаю его во второй раз, - я, говорит, уж
знаю его болезнь, могу и так, не видя, прописать вам рецепт.
Я согласился, что это очень нехорошо. Осмотрел мальчика, назначил
лечение, ухожу. Мать провожает меня, благодарит и... ничего! Пожала руку,
"очень вам благодарна", - только и всего. Дня через три является снова звать
меня.
- Я, - говорю, - уж знаю болезнь вашего мальчика, могу и так, не видя,
прописать вам рецепт.
Барыня взяла рецепт, в негодовании встала и, не прощаясь, ушла".
...

Если бы люди всех профессий - адвокаты, чиновники, фабриканты,
помещики, торговцы - делали для несостоятельных людей столько же, сколько в
пределах своей профессии делают врачи, то самый вопрос о бедных до некоторой
степени потерял бы свою остроту. Но суть в том, что врачи должны быть
бескорыстными, а остальные... остальные могут довольствоваться тем, чтоб
требовать этого бескорыстия от врачей.
Лет двадцать назад в Киеве произошел такой случай. Д-р Проценко был
приглашен на дом к одному больному; он осмотрел его, но, узнав, что у
больного нет средств заплатить за визит, ушел, не сделав назначения. Доктор
был привлечен к суду и приговорен к штрафу и аресту на месяц на гауптвахте.
Многочисленная публика, наполнявшая судебную залу, встретила приговор
аплодисментами и криками "браво!".
Поступок доктора Проценко был возмутителен, - об этом не может быть и
спору; но ведь интересна и психология публики, горячо поаплодировавшей
обвинительному приговору - и спокойно разошедшейся после этого по домам;
расходясь, она говорила о жестокосердном корыстолюбии врачей, но ей ив
голову не пришло хоть грошом помочь тому бедняку, из-за которого был осужден
д-р Проценко. Я представляю себе, что этот бедняк умел логически и
последовательно мыслить. Он подходит к первому из публики и говорит:
- Как вы слышали, на суде было с несомненностью доказано, что я беден и
не имел средств заплатить врачу; вы легко догадаетесь, что мне нужно не
только лечиться, но и есть; дети мои тоже голодают. Потрудитесь дать мне
рубля два-три.
- Прежде всего, голубчик, если ты этого требуешь, то я тебе ничего не
дам, - отвечает господин, удивленный такой развязностью. - А если ты
просишь, то, пожалуй, для спасения своей души я дам тебе пятачок; возьми и
поминай раба божия такого-то.
- Нет-с, я не прошу, а требую, и не какого-нибудь пятачка, а по крайней
мере рубля два-три. Визит врача стоит около этого, а вы видели, что с ним
сделали за то, что он отказал мне в помощи, - и вы сами рукоплескали его
осуждению. Если вы мне не дадите трех рублей, то я и вас посажу на скамью
подсудимых.
Возмущенный господин, разумеется, зовет городового и, при всеобщем
сочувствии публики, велит отправить нахала в участок. И там бедняк узнает,
что не всегда можно мыслить последовательно, что врача за отсутствие
бескорыстия можно упрятать в тюрьму, а все остальные люди пользуются правом
невозбранно распоряжаться своим кошельком и трудом; за отказ в помощи
умирающему с голоду человеку им предоставляется право ведаться только с
собственною совестью, и если совесть эта достаточно тверда, то они могут
гордо нести свои головы и пользоваться всеобщим почетом.

Вересаев. "Записки врача".
Не могу отказать себе в удовольствии, извините за много букв. Актуально ведь. Самое интересное выделила жирным. Конечно, от себя любимого оторвать трудно, да еще как